– Воды, – прохрипел он.
Единственная влага, которой приходилось ему довольствоваться, был дождь и соленые брызги. Он увидел склонившегося над ним волосатого гиганта.
– Что, придурок, плохо тебе? – Голос этот, похожий на низкое ворчание, показался знакомым. Он родился из ночных кошмаров.
– Воды!
Дарад врезал ему кулаком в правый глаз. Рэпу, замерзшему и окоченевшему, боль показалась неожиданно резкой. На мгновение она затмила все, убийственная, невыносимо тошнотворная. В глазах закружились зеленые пятна.
Когда сознание немного прояснилось, джотунн ухмылялся своей волчьей пастью. Здоровенные клыки подчеркивали отсутствие передних зубов, и верхних, и нижних.
– Андор ведь говорил, что достанет тебя хоть из-под земли. Ну вот, мы тебя и достали. Я достал!
– Дружок он твой, что ли? – прохрипел Рэп. – Этот Калкор?
Дарад кивнул и осклабился. Отвратительный, как тролль, и почти такой же огромный. С любым другим из пятерых можно было бы поспорить, но Дарад был непробиваемо туп.
– Он хотел сделать мне приятное!
– Как ты сошелся с ним?
– Удача, кретин. Просто удача. Фавн, теперь ты мой. Подарочек от Калкора. Теперь ты выложишь мне свое слово.
– Я не знаю…
Удар обрушился на другой глаз. О Боги! Еще больнее.
– А Тинал думает, что знаешь. Мне этого достаточно. – Дарад толстым пальцем почесал свои гоблинские татуировки. – Ты заговоришь у меня.
Рэп узнал Дарада среди налетчиков. Именно из-за этого он, как маньяк, бросился обличать Калкора – он-то знал, что именно нужно этим разбойникам в Дартинге. Отчасти подобное безрассудство объяснялось остатками его собственной ярости. Если бы не это, он бы, конечно, убежал, и, наверное, мог бы спастись (если не стал бы задерживаться, помогая женщинам и детям). Еще немного, и он избил бы Оги; зато теперь Рэп получил сполна за то, что потерял контроль над собой.
И за то, что повел себя так глупо! Он ведь знал, что Дарад всегда был опасен, но надеялся, что сможет затеряться в Дартинге под прикрытием нескольких сотен джотуннов. Если бы он пораскинул мозгами, предоставленными ему при рождении специально для этой цели, то сообразил бы, что кое-кто из этих джотуннов мог быть завербован Дарадом. Так что именно Рэп навлек на Дартинг смертоносный налет северного тана, а за такое зло никакое наказание не было бы слишком жестоким.
Жалобы и мольбы тут вряд ли помогут, а раскрыть свое слово – значит потерпеть полное и окончательное поражение. К этому Рэп не был готов. Пока не был.
Поэтому он дал Дараду чрезвычайно неприличный совет, выученный в свое время у Гатмора. Результатом был град ударов и моментальная потеря сознания. Это было большим облегчением.
Часть третья
Где ты, милая, блуждаешь?
1
– Кивни, если не спишь. – Шепот прозвучал прямо в ухе.
Боль напомнила Рэпу о том, что он еще жив, и он слабо кивнул.
– Ты можешь освободиться?
Гатмору не было нужды говорить шепотом: шторм бушевал, и вокруг все ревело, каждый канат звенел, каждая доска на «Кровавой волне» трещала и стонала, принимая удары чудовищных волн. Судя по всему, разбойникам сейчас было не до пленных.
Рэп покачал головой. По лицу его текла морская вода.
– Сколько мы уже здесь?
– Судя по твоей щетине, дня два.
Гатмор был мертвенно бледен, в волосах его чернела запекшаяся кровь. В глазах капитана играл сумасшедший огонек. Он встревожил бы Рэпа, если бы хоть что-то в этом мире еще могло бы его встревожить.
– Было побоище?
Рэп кивнул. Он слышал обрывки похвальбы, видел, как чистили и затачивали окровавленные топоры. Он даже узнал среди горестной добычи, разбросанной в беспорядке по палубе, несколько вещиц, брошек и безделушек.
Гатмор выдохнул и закрыл глаза. Он до безумия любил троих своих сыновей, а жене выказывал столь сильную привязанность, на какую только способен джотунн. А его возлюбленный «Танцор гроз» теперь, скорее всего, грудой пепла лежал на берегу.
– Похоже, они оставили нас здесь умирать, – прохрипел Рэп.
Моряк покачал головой.
– Просто хотят, чтобы мы хорошенько размякли и стали податливей.