Инос была очарована. Она уверовала, что сенатор из тех людей, которые коечто знают о мрачных Хранителях и их тайных замыслах. Многое: из сказанного не было Для нее новостью, но уж очень давно ей хотелось услышать это из авторитетного источника.
– Как насчет Запада? – буркнул Азак, так и не дождавшись продолжения речи сенатора.
– Ааа! – протянул Ипоксаг и заговорил с еще большей опаской, чем раньше. – О колдуне Зиниксо мало что известно. Он – ровесник Тиффи и занял этот пост совсем недавно. Пока еще он ничем не привлекал ничьего внимания. После избрания он отказался от традиционного приветственного обращения Сената. Его не было и на утверждении регента.
Умолкнув, сенатор о чемто раздумывал, но все же решил продолжить рассказ:
– Гномы, как правило, очень недоверчивы – это у них в крови, а для Зиниксо осторожность, похоже, основа существования; во всяком случае, подозрительность у него возведена в превосходную степень. Литриан, без сомнения, ненавидит его, ведь эльфы и гномы не выносят друг друга. Когда Зиниксо сразил АгАн, Литриан и Олибино объединились и попытались покончить с гномом сразу же на месте.
Откудато с кресел раздалось предупреждающее покашливание, но худощавый сенатор даже не обернулся…
– Информация получена из авторитетнейшего источника, – успокоил труса Ипоксаг.
Для многих присутствующих известие о поединке колдунов действительно оказалось новостью, и весьма неожиданной. Сквозь маски вежливого внимания пробивалось неподдельное любопытство, терзавшее их обладателей. Утопая в кресле, Ипоксаг презрительно игнорировал эту бурю страстей.
– Так что колдун Запада не без причины опасается своих коллег. Союзницей Зиниксо может оказаться Блестящая Вода, но насколько верной своему слову она будет и как надолго хватит ее верности? Кто же станет полагаться на столь ненадежного союзника? Кроме того, – добавил сенатор в заключение, – у вас молодая и очень красивая жена, ваше величество. Мой совет тебе – не просить милости у Зиниксо. – Азак вспыхнул и бросил на Инос косой взгляд.
Ипоксаг слегка повернулся и глянул через плечо на остальных гостей, словно приглашая их вступить в разговор.
– Найдет ли ктонибудь ошибку в моих логических построениях? Я считаю, что частная беседа принесет больше вреда, чем пользы. Что скажете, господа?
Никто не собирался опровергать сенатора.
– Если просьба не годится, то чем лучше Призыв к Четверке? – насупив брови, спросил Азак. – Ты считаешь, мой случай безнадежен?
Инос оставалось только гадать, что заботит ее мужа, – то ли сам факт публичного обсуждения позорного проклятия, то ли опасения, что Хранители предпочтут Краснегар, а не Алакарну и прикажут джинну уехать в северное королевство и быть там мужем властительницы? Инос старалась заглушить в своей душе крошечные ростки надежды вернуться на родину. Клятва связывала ее с Азаком до самой смерти, и она, разумеется, безропотно смирится с мужемджинном; но быть женой Азаку в Краснегаре было бы гораздо легче, чем в Алакарне.
– Сомнителен, но не безнадежен, – утешал Азака Ипоксаг. – На Совет Четверки возложена особая ответственность. Если собрать их всех вместе, может быть, они вспомнят о своих обязанностях – бороться с использованием колдовства в политике. Все вместе они станут защищать не тебя, Азак, а Протокол, то есть самих себя. Ведь Протокол надежно защищает их друг от друга. Так что они вполне могут согласиться снять с тебя проклятие, вылечить твою жену и отправить тебя обратно в твое королевство. Сделать это для них – сущая безделица, зато сие деяние – великолепная демонстрация их магической силы и беспристрастия. Эшло, что обо всем этом – скажешь ты, каково твое мнение?
– Ваш план безупречен, достойный сенатор, – подал голос тот. – Я думаю, что такой ход даст нужный результат. Коллективно они частенько покрывают мелкие грешки друг друга.