Дождь лил с нарастающей силой.
Растерянность Инос сразу же исчезла, едва она осознала, что догадка Ипоксага насчет Калкора была верна. Инос ухватилась за эту мысль. Да, Калкор знал о пророчестве. Иначе как объяснить его слова о татуировках Рэпа? Тан высмотрел в толпе вельмож Инос с такой легкостью, что, вероятно, ему достаточно подробно ее описали. Добираясь до нее, пират не постеснялся воспользоваться чарами, чтобы беспрепятственно пройти сквозь заградительный кордон гвардии. Не оставалось сомнений, что в Город Богов тан прибыл изза пророчества.
– Рэп мертв! Мертв! – собрав в кулак всю свою силу воли, выкрикнула Инос Кутаясь в плащ, она боролась с охватившей ее слабостью, от которой содрогалось ее тело.
Все, кроме Азака, возможно, сами того не замечая, тихо пятились от сумасшедшего убийцы.
– Ооо, как же ты легкомысленна! – Сапфировые глаза, мерцая, смотрели на Инос. – Ты испортила мне развлечение. – Еще раз раздвинув губы на окровавленной маске лица и обнажив жемчужнобелые зубы, он переспросил почти ласково: – Ты абсолютно уверена в том, что сказала?
– Да.
Этому заявлению тан поверил без колебаний, и настроение его тут же испортилось. Мелкий, но частый дождик немного смыл с Калкора кровь тролля, сбегая тоненькими розовыми струйками по его груди и лицу.
– Какая досада! – топнул ногой пират. – Кто теперь будет твоим защитником? Хотелось бы стоящего.
– Иди сюда, джотунн! – брызгая слюной, рычал с трона Итбен.
Калкор не обращал на регента ни малейшего внимания его сверкающий взгляд уперся в Азака.
– Этот? – презрительно усмехнулся тан. – Трахающий верблюдов джинн?
– Моя жена берет назад свои притязания, – произнес Азак с удивительным спокойствием. – Подавись своим жалким королевством.
Итбен, не сдержавшись соскочил с трона и широкими шагами почти подбежал к спорщикам. Преторианская гвардия бросилась следом. Жена регента застонала и, прижав руку ко рту, провожала его взглядом. Маленький принц с полным безразличием зевнул, как слабоумный.
– Азак… – начала Инос.
– Молчи, жена, – приказал султан. – Никаких вызовов, тан. Она признает тебя королем Краснегара.
– Нет, Азак! – выкрикнула Инос. – Я говорила, что откажусь от своих притязаний, только если…
– Молчать! – прорычал Азак жене, как раз когда регент подошел к ним, а Калкор плюнул Инос в лицо.
Она отшатнулась и врезалась в Ипоксага. От ужаса и унижения девушка дар речи потеряла.
– Прекратить! – рявкнул регент. – Я не потерплю этого!
Медленно повернувшись к регенту, Калкор вонзил в него свои леденяще синие глаза и повелел:
– Придержи язык, имп. Я – тан Нордландии, у меня охранная грамота – твое письмо. Нарушь хоть строчку из него, и я заверяю тебя: побережья Империи полыхнут пожарами, и никто из нынешнего поколения не будет знать покоя до конца жизни.
Наглец смотрел на регента сверху вниз, пышные перья на шляпе Итбена кончиками доставали до обнаженного плеча тана.
Содрогаясь и от страха, и от отвращения, Инос вытерла щеку льняным платком. Но прежде, чем Азак или Итбен успели заговорить, леди Эйгейз, стоявшая гдето сбоку, презрительно взвизгнула.
Хмурый лоб Калкора, только что обернувшегося к Инос, вдруг разгладился, а раздражение и злоба, искажавшие его лицо, сменились широкой радостной улыбкой.
Инос не видела пирата, она смотрела на поле, по которому к подножию холма приближались трое: гвардеец, ведущий коня в поводу, пожилая леди в добротной одежде и шагавший последним юноша.
Он один запечатлелся в ее сознании, обыкновенный парень в простой коричневой куртке ремесленника. Ростом повыше импа, но ниже джотунна, с насквозь промокшими под дождем всклоченными волосами и глупейшими татуировками вокруг глаз.
– Рэп! – прошептала Инос, а потом громко закричала: – Это Рэп! Он жив. Рэп жив!
Она проскользнула между регентом и таном и помчалась вниз по склону холма. За ее спиной как крылья птицы развевался шелковый плащ.
4
Вчера поздним вечером Рэп зашел на конюшню постоялого двора взглянуть на Туманку и Дымка. Весь день он собирал нужную информацию, изза чего чувствовал себя прескверно. Только необходимостью оправдывал фавн применение чар для того, чтобы понравиться собеседнику и разговорить его о том, что тому и обсуждатьто не хотелось. Кроме того, парень вынужден был подслушивать мысли, а совать нос в чужие дела ему не нравилось. Частенько сокровенные желания присутствующих, особенно женщин, шокировали его.