Инос все больше и больше злилась на недотеп, таскающих не только стариков, но и детей на утомительные ночные бдения.
«В Империи что, не знают, как присматривать за своими будущими правителями?» – возмущалась она.
– Султан Азак! Готов ли ты представить свое прошение Четверке Хранителей Пандемии? – провозгласил Итбен.
– Да, – немного хрипло откликнулся Азак.
– Тогда мы исполним наше древнее право и первейший долг перед всеми и от твоего имени вызовем Четверку!
Итбен поднял правую руку, отвел ее в сторону и энергично стукнул по выпуклому центру щита, повернувшись к Золотому трону, к которому также были прикованы взоры всех присутствующих.
Глухой «кланк» прозвучал весьма неубедительно.
«Ну и ну! Кто же такое услышит? – удивилась Инос. – Отсюда до Золотого дворца неблизко».
Какоето мгновение все затаив дыхание ожидали чегото, но ничего не происходило. Под мерцающим светом канделябра Золотой трон так и остался пуст.
Затем свечи медленно померкли и угасли, сияющее дерево умерло, и тьма поглотила попрежнему пустующий трон.
Изумленные зрители обернулись к Итбену, но регенту было не до объяснений. Его самого словно столбняк поразил. Замерший ступенькой ниже принц, так же как и правитель, разинул рот и вглядывался в темноту с некоторой долей заинтересованности.
Замешательство регента длилось не долго. Преодолевая неловкость ситуации, Итбен глазами отыскал в толпе пару сенаторов и внимательно посмотрел на них, словно спрашивая, не напутали ли они чегонибудь. Какникак право Призыва не использовалось по меньшей мере сто лет – срок достаточный, чтобы забыть какуюнибудь деталь. Но советники регента лишь едва заметно пожали плечами.
Стиснув челюсти, Итбен решительно повернулся налево, сделал несколько шагов и оказался перед Голубым троном, местом колдуна Литриана. Снова был поднят меч… но удар не понадобился. Некто невидимый упредил регента и погасил свечи, и Голубой трон исчез в ночи.
Хранители отвергали его призыв.
Инос по возможности незаметно, но пристально осмотрелась. Азак, хмурясь, ярился… регент молча бесился… большинство зрителей пребывало в тихой панике… зато Калкор от души наслаждался драмой, скаля в ухмылке зубы… маленький принц недоуменно хлопал глазами… Но, возможно, ребенок пытался подавить смех.
Прежде чем регент сдвинулся с места, свечи над Белым троном, беспокойно замигав, тоже погасли – Блестящая Вода проявила полную солидарность с остальными Хранителями.
– Очень скверно! – раздался тяжелый замогильный голос.
Только Алый трон Запада все еще оставался освещенным – гранитное безобразие с уродливым барельефом, – и он не пустовал. Там восседал мальчик.
Регент поспешил обойти вокруг Опалового трона и за его спинкой остановился для поклона.
– Ваше всемогущество оказывает мне честь… – кланяясь, начал Итбен, но его оборвали на полуфразе.
– Вот уж нет. Честь, как же! – заявил вновь прибывший.
Нет, не мальчик был на Алом троне – юноша. Однажды в Кинвэйле Андор водил Инос в сланцевый карьер герцога. Там трудились гномы, народ необычайно низкорослый, с массивными плечами и крупными головами – цвет лиц напоминал серый песчаник. Несмотря на юность, в волосах Зиниксо пробивалась седина. Гоблин был явно выше колдунагнома. Во всяком случае, ноги Зиниксо до пола не доставали, а массивные руки, покоящиеся на подлокотниках, выворачивались кверху, заставляя плечи вздернуться к ушам. Вряд ли Хранителю было удобно на жестком и огромном для него троне. Зиниксо завернулся в необычную тогу, цвета остывающего на наковальне куска железа, извлеченного из горна. Туникой гном, видимо, пренебрег, так как его правая рука и плечо остались обнаженными.
Растянув в ухмылке губы, гном продемонстрировал мелкие, как прибрежная галька, зубы и проскрипел.
– До чего же ты нетерпелив, регент. Все спешишь, спешишь… Нука, попробуй нас позвать!
Замолчав, Хранитель чуть склонил свою большую голову, будто прислушиваясь к чемуто. Инос поразили его беспокойные, как бы бегающие глаза, и она вспомнила, что Ипоксаг упоминал о непомерной недоверчивости и подозрительности гномов. Кроме того, за ними прочно закрепилась репутация подлых и жадных.