«Бедняжка Инос, – вздохнул Рэп, – нет у тебя ни одного волшебного слова».
Ты сам знаешь, что не победишь, – прошелестел насмешливый шепот тана. – Я ни перед кем не склоняюсь. Для меня нет законов, кроме одного – смерти!
Как и для меня! – злобно огрызнулся Рэп.
Вместо ответа тан ударил.
В обычном мире все осталось на своих местах. Оба глашатаяджотунна продолжали спокойно сидеть на своих табуретках подле бойцов, ни сном ни духом не подозревая, что вовсю идет противоборство магических сил. А в ином пространстве туманная сущность Калкора взмахнула кошкойдевятихвосткой.
Но сейчас Калкор не собирался ни убивать фавна, ни даже калечить его, пирату вздумалось пошалить, причинив боль. Кнута не существовало, как не было и деревянной палки, которой Рэп отшвырнул чары тана в сторону, ведь и то и Другое являлось лишь мысленными образами, картинами, мелькнувшими в воображении колдунов… И все же Рэп едва сдержал ответный удар несуществующей дубиной, сила которого могла бы проломить череп великана.
Калкора неожиданный отпор слегка удивил и даже позабавил.
Неплохо! – пробормотал он.
Давай еще, – предложил Рэп, протягивая руку через монолит магического пространства и рассчитывая на сокрушительный моряцкий армреслинг.
Калкор остался верен себе, он ударил мечом, сделав чудовищный выпад, по руке противника.
Рэп крепко сжал то, что попало в его ладонь. В магическом пространстве не имело значения, какой конкретно образ измыслил тот или иной колдун, важна была исключительно волшебная сила.
Теперь противники мерились мощью. Рэпу представлялся не меч, а пальцы тана, и они были мягкими как воск. Он сжимал их, почти не встречая сопротивления; возликовал, почуяв, что причиняет боль, и с удовольствием любовался глазами джотунна, внезапно полыхнувшими паническим страхом. Удовлетворенный, он быстро оставил Калкора в покое, калечить джотунна до срока фавн не хотел. Своим топором пират, пожалуй, мог бы изрубить Рэпа в кусочки, но как колдун он был слабоват.
Невольно вскрикнув, тан отпрянул, чем вызвал искреннее изумление своего глашатая. Магическое же пространство заполнилось гнилистой плесенью, пучившейся зловонными пузырями липкой слизи. Изначально одаренный силой и смелостью, сообразительностью и красотой, имевший длинную череду благородных предков, Калкор безжалостно уничтожал в себе все достойное, шагая сквозь кровь и жестокость до тех пор, пока не уверовал в то, что он есть единственный, неповторимый и лучший из лучших.
А теперь он столкнулся с тем, кто превосходил его.
Ужас пенился мерзостью отвратительной угрюмости, вспучиваясь над бездонным провалом… С тихим треском лопались пузыри, наполняя пространство миазмами страха…
Рэп, наблюдая за этими корчами, с трудом подавлял в себе брезгливость. Он видел страх Калкора, но такого страха фавну было мало.
Нет, тан! Я тебя уничтожу точно так же, как ты уничтожил Гатмора. Я буду гонять тебя по всему полю, как зайца. А под конец ты поползешь на коленях перед улюлюкающей толпой и станешь молить регента о милосердии, но он откажется прекратить поединок. Сегодня у импов будет грандиозное развлечение, и десятилетиями барды будут распевать шуточные песенки, разнося по городам и весям сказ о том, как пират из северного края, явившись в Хаб с великой помпой, кончил, драпая от фавна.
Стоя в своем шатре и обхватив себя за плечи, Калкор оборонялся:
Никто не поверит! Все догадаются, что ты воспользовался колдовством!
Не важно! Главное, что сейчас они от души посмеются.
Калкор никогда бы не стал пиратом, не умей он справляться со страхами. Он давнымдавно износил свою боязнь смерти, а теперь преодолел еще больший кошмар – опасение быть смешным.
Вот, значит, как ты надеешься отомстить за своего другаморяка? – с издевательским безразличием промолвил тан.
Да! – выкрикнул Рэп, вздрагивая от нехорошего предчувствия. – О да!
Действительно? – недоверчиво улыбаясь, покачивал головой Калкор. – Гатмор… не так ли его звали?.. Любопытно, как бы он сам отнесся к избранному тобой способу?
Радость Рэпа как рукой сняло. Гатмор ненавидел и презирал колдовство.
А ты сам? – продолжал нажимать Калкор, сверкая сапфировыми глазами, словно звездами. – Какое удовлетворение получишь ты сам, убив человека с помощью колдовства? Горечь разочарования, и только. Верь мне, в этом я толк знаю. Что для меня действительно ужасно, так это смерть от старческой немощи. Не хочешь со своей местью прийти попозже?