Рэп попытался было сообщить старику, что казус скоро будет исчерпан, но не тутто было…
– Конечно же я благодарен! – огрызнулся старик, не позволив Рэпу и слова сказать. В то же время на лице его ясно читалось искреннее нежелание оставаться в долгу перед кемнибудь. – То, что ты сделал, – верх глупости, но для меня лично и для моего внука это – великое благо. Я пойду на все… будет сделано все, что в моей власти, чтобы спасти тебя.
– Это очень…
– Беда в том, что властито у меня может вовсе не оказаться!
– Ну что вы, сир!
Старик хмуро разглядывал бокал, который держал в руке.
– Если Сенат, Ассамблея и Хранители утвердили Итбена как регента… Хотелось бы мне знать, как этот мошенник, однако, устроил свое назначение?
– Совместная резолюция, – сонно откликнулся Шанди, – основанная на Акте о престолонаследии, проведенном в правление Уггрота Третьего.
Двое мужчин живо обернулись на звук детского голоска. Им оставалось лишь удивляться, ведь мальчик, в сущности, спал, но в то же время и бодрствовал. Шанди сонно улыбался, так и не открыв глаза.
Его дедушку распирала гордость за внука.
– Умный парень! Что еще происходило, пока я болел?
– О, много всего. Приезд тана Калкора. К весне готовится компания против отступников в Зарке. Гномы аму… анну… отменили Договор Темной Реки. – Зевнув, Шанди потянулся, перекатился на другой бок и зевнул еще раз. – Сильная засуха в Восточном Эмбеле, а в Шимлундоке, наоборот, урожай отличный. Гоблины все еще охотятся за нашими легионерами. Знамя опять досталось девятнадцатому легиону, но третий пришел вторым. Маршал Ити говорил, что крупно выиграл на этом. Изза новых налогов в Питмоте сильные бунты.
– Молодец, воин! Четкий рапорт! Ну, спи теперь, внучек. – Эмшандар с нежной улыбкой взирал на мальчика, но вновь стал серьезен, когда повернулся к Рэпу; слишком уж его потрясли известия, особенно о войне. – Ити? Олибино? – словно взвешивая, бормотал старик. Затем сердито тряхнул головой и отхлебнул добрый глоток вина. – Вот тебе урок политики, мастер Рэп.
– Слушаю, сир.
– Итбен нуждался в сторонниках, и он купил их, развязав войну и увеличив налоги. Не правда ли, дорогая цена? – Какоето время император тягостно размышлял над сложившейся ситуацией, затем обернулся посмотреть на Шанди. Принц старательно прислушивался, притворяясь спящим. Эмшандар усмехнулся и понизил голос: – Я назначил этого полукровку консулом как раз перед смертью Эмторо. Я понимал, – кивнул он в сторону Шанди, – без регентства не обойдется, но ожидал, что регентом станет моя дочь. Хотя какой из нее властитель?! Мне казалось, что Итбен удовлетворится ролью закулисного воротилы и тем самым будет вынужден трудиться в интересах обеих великих семей. Я не предполагал, что его амбиции простираются настолько далеко. В этом я просчитался! Ловкач начал обхаживать… – Император зыркнул на притихшего Шанди, но Рэп уже понял, о ком идет речь.
Аскетичное лицо императора, задумчиво рассматривавшего хрустальный кубок, казалось застывшим, как пустынный: ландшафт, отполированный ветрами веков, но стоило старику поднять взгляд, и Рэпа поразил ясный взор его глаз, сияющего, как два окруженных каменистыми берегами озера в солнечный, день.
– Интересно, – промолвил Эмшандар, – почему я так разоткровенничался перед кучером?..
– Наверное, потому, сир, что остается лишь гадать, кто сегодня вечером правит Империей.
Горько усмехнувшись, Эмшандар кивнул и одним глотком осушил свой кубок до дна.
– Сегодня они мне повиновались, – говорил император, отыскивая трясущейся рукой столик, чтобы поставить кубок. Наконец это ему удалось, и хрусталь жалобно звякнул о полированную поверхность. – Из вежливости угождали. Да, из вежливости. Протокол гласит – император не должен владеть волшебством. Итбен им не владеет. Он украл трон с помощью угроз, взяток и, безусловно, женщин. Никакого колдовства.
– А я возвратил тебя из небытия колдовством.