Оба подумали о Четверке, но промолчали. Както рассудят Хранители?
Вздохнув, старик прошептал:
– Кому доверишься? Ассамблея сплошь продажна, кто больше заплатит, тому и поклонится. Сенат? Помпезное сборище надутых индюков. Как их изменишь? Союзы и соглашения разъедаются коррупцией, как ржавчиной. Даже армия ненадежна. На чью сторону встанет Ити?
– Маршал – честный человек, сир. Вероятнее всего, он будет верен долгу.
– Вот именно, долгу, а долг его – поддерживать закон и порядок. Но понятие закона можно трактовать поразному. В этом главная загвоздка! Гражданская война – страшная штука. Даже благо моего внука столько не стоит. Колдун, мне тяжело произнести это вслух, но выбора у меня нет, поэтому я прошу твоей помощи. Подожди, – вскинув вверх сухую, как связка мертвых прутьев, руку, остановил он Рэпа, когда фавн собрался было заговорить. – Дай мне закончить! Вообщето тебе не следует оставаться в Хабе. Гнева колдунов тебе не избегнуть. Еще не поздно. Откажись от своей оккультной мощи и живи как обыкновенный смертный, может быть, тебя и не найдут. Беги, я пойму тебя. Только знай, без твоей помощи мое выздоровление, дарованное тобой, будет поистине кратковременным. Если ты ограничишься лишь предупреждением, кто лжив, а кто нет, – я сумею сориентироваться… надеюсь, серьезным: нарушением Протокола эти действия не сочтут.
Рэп посмотрел на монарха, сумевшего смирить гордыню. И перед кем? Перед конюхом, простым кучером. И пообещал:
– Я сделаю все, что смогу, чтобы помочь, сир, но у меня очень мало времени. Сегодня до полуночи со мной случится нечто ужасное.
Император ошеломленно взирал на колдуна, и Рэп подробно объяснил, что именно ему грозит.
– Ты абсолютно уверен в этом? – промолвил потрясений старик.
– Да, – содрогаясь, скорее выдохнул, чем сказал, Рэп.
– Это не Хранители, нет. Их обычное наказание за запретное колдовство – порабощение виновника. Если мне не изменяет память, сейчас очередь Литриана выбирать колдуна. – Эмшандар поднял хрустальный кувшин и только тогда заметил, что тот пуст. Недовольно нахмурившись, он поставил его на место. – Рэп, я не вижу необходимости в жертвах!
– Я буду помогать столько, сколько смогу, и так, как сумею, – заверил властителя Рэп.
«Кто разбудил собаку, тому и ее укусы терпеть», – частенько говаривала мать Рэпа Проблемы Эмшандара были на его совести, а кроме того, сейчас фавн мог обещать что угодно и кому угодно.
– Я очень тебе благодарен, – настаивал старик. Он был искренен, хоть и ненавидел себя за эту слабость. – Если чтонибудь.. Я это к тому, что вдруг я уцелею, а ты нет Видимо, Иносолан? Что ты хочешь для нее?
– Счастья, – не задумываясь произнес Рэп.
– Ишь ты! – насмешливо хмыкнул Эмшандар. – Счастье у императора как дар не котируется; мы предпочитаем расплачиваться страданием. Но в этот раз, если я выживу, я постараюсь выполнить твою просьбу.
Этот старый и очень усталый человек тяжко вздохнул. Ему бы неделькудругую отдохнуть в тишине и покое, но на восстановление сил не осталось и часа.
– Я велел этим болванам ждать меня в Изумрудном зале. Они ждут, давно ждут. Вряд ли разумно мытарить их дольше. А из Изумрудного зала, боюсь, придется перейти в Круглый зал для встречи с Хранителями…. во всяком случае, некоторым из нас.
Предчувствие ледяными колючками прокатилось вдоль рук Рэпа.
– В каком направлении расположен Изумрудный зал?
Император мотнул головой, и Рэп внимательно стал всматриваться в указанную сторону. Громада Опалового дворца даже колдуна заставила поднапрячься и пошарить по комнатам, прежде чем он отыскал нужную.
– Восьмиместный овал с зелеными коврами?
– Именно, – промолвил Эмшандар, странно глянув на колдуна.
…В Изумрудном зале терпеливо скучали обряженные в тоги люди, но их оказалось не столь много, сколько следовало бы. Рэп заподозрил неладное и, несмотря на настойчивый звон в ушах, заглянул в Эминов Круглый зал. Он легко отыскал его, вопервых, потому, что днем Шанди показывал ему, где находится пуп земли, а вовторых, потому, что расположенный на гребне центрального холма зал и так ни с чем нельзя было перепутать.
– Сир, они начинают и никого не собираются ждать.
Предчувствие все сильнее томило Рэпа.
Ночь, угрюмая и злая, заполнила собой три четверти огромного купола зала Эмина Освещен был только центр зала. Внутри светового круга десятка два вельмож стояли, разбившись на маленькие группки, и изредка переговаривались тихими голосами. Трое военных сверкали галунами своих мундиров, остальные же были запеленуты в глупейшие балахоны, точно такие же, в какой облачился император.