– Ипоксаг!
– Ваше величество? – Маленький рост сенатора не мешал ему отлично скрывать большой страх, поселившийся в его сердце.
– Мы неплохо помним Акт о престолонаследии, – начал Император. – Существует четкая градация в назначении ретентства – верховная власть может быть передана лишь следующему по линии. Наша дочь отказалась?
– Сир, – промолвил Ипоксаг, предварительно потеребив свои усы, – со всем моим уважением позвольте уточнить следующим по линии был несовершеннолетний. Нас смутила двусмысленность формулировки. Были значительные дебаты, второму по линии…
– Свинячьи потроха! – фыркнул Эмшандар, а лицо его от ярости покрылось красными пятнами. – Естественно, были! Гниды приблудные! Конечно! И что же?
Сенатор, видимо, искренне желал провалиться сквозь землю.
– Большинство были согласны с таким решением, сир… незначительно, сир, но…
– Так почему Ороси не стала регентом?
Ипоксаг уныло маялся под золотыми решетками канделябров.
– Существует положение об отводе неподходящего кандидата, сир, а, по мнению некоторых почтенных сенаторов, долгое отсутствие твоей дочери убедительно доказывало ее глубокую неосведомленность в делах и в сложившейся ситуации, ну и…
– Погань! – прорычал император. – Клоака вонючая! Если что и беспокоило их, так наличие эльфийской крови в жилах Лисофта, а также раскосых глаз у обоих ее сыновей. Разве не так? Не пожелали приблизить к трону косоглазых принцев?
– Эта точка зрения никак… Вслух подобное никогда не высказывалось, сир, ни при мне, ни тем более публично, ни…
– Поганая пасть! Вместо нее вы предпочли полурусала! Поименного голосования конечно же не было?
– Нет, сир.
Несколько бесконечных мгновений император угрожающе сверкал глазами на несчастного сенатора, а затем веско отчеканил:
– Отныне регентство Итбена аннулируется. А если в будущем вновь понадобится подобное для нас или для нашего внука, оно будет возложено на нашу дочь. Это ясно?!
– Да, сир, – после небольшой паузы выдавил Ипоксаг.
– Ты обязуешься содействовать ее интересам?
– Да, сир, – после еще более длительного молчания прохрипел сенатор.
– Даешь ли нам, сенатор, свою клятву в этом и будет ли она принесена свободно и без принуждения?
Сенатор опасливо покосился на Рэпа. Таинственная улыбка колдуна Ипоксагу явно не понравилась; четыре упорно пустовавших трона тоже отнюдь не обнадеживали. В конце концов, уступая очевидной угрозе, он сдался:
– Да, сир. Клянусь.
– Уммфф! – пропыхтел Эмшандар и вызвал следующего: – Консул!
Вскоре хитрый лис добился клятвы верности у каждого присутствовавшего импа, включая и маршала Ити, который был единственным, кто дал ее добровольно и с радостью. К тому времени, когда опрос придворных окончился, Итбен уже исчез. Обнаружив, что из пурпурной его тога превратилась в белую, а бывшие приверженцы переметнулись к старику, он тихо направился к потайному выходу. Рэп отпустил его, а Эмшандар либо не заметил, либо не счел нужным замечать бегство противника, хоть и не забыл про него.
– Что касается лорда Итбена… Мы изгоняем его из столицы и повелеваем ему до самой своей кончины под страхом смерти оставаться безвыездно в городе Веттер. – Заметив на лицах сановников удивление, император соизволил пояснить: – Это еще мягкая кара за оскорбление наследника. Консул, тебе вменяется в обязанность проследить, чтобы указ об осуждении в государственной измене быстро получил одобрение и был передан в Сенат.
Старый император так устал, что находился уже на грани обморока, но отдыхать все еще было недосуг. Помассировав рукой глаза, он вновь оглядел собравшихся.
– Султан Азак, добро пожаловать к нашему гостеприимному двору. Мы рады видеть тебя и твою красавицу султаншу.
При первых звуках своего имени джинн повернулся к императору, а потом склонился перед властителем со всей почтительностью, чуть ли не касаясь лбом коленей. Инос тоже вынуждена была сделать вежливый реверанс, метнув на Рэпа взгляд, полный отчаяния. У Рэпа защемило сердце, но он мужественно притворился равнодушным. Проклятие с джинна он снял, а ночь уже вступила в свои права.