Вдруг гном изменил тактику и сам стал превращаться в тяжеленный монолит, вдавливая Рэпа в усыпанный острыми камнями пол. Но Рэп, не обращая внимания на боль, не отпускал гномье горло, продолжая вглядываться в разбухающее лицо врага. Оба были на пределе возможностей, оба задыхались, но Зиниксо, видимо, уже растерял все свои трюки. В отчаянии Зиниксо пустил в ход когти и расцарапал Рэпа, как беспомощная старуха.
Ты в моих руках, гном, – выдохнул Рэп. – Я сильнее! Сдавайся, черт бы тебя побрал!
Лишь сейчас вельможная толпа в зале догадалась, что между двумя колдунами чтото происходит. И фавн и гном уже несколько минут стояли как столбы и, ни разу не моргнув, пялились друг на друга. В магическом пространстве они катались по полу, дубасили друг друга кулаками, душили один другого, хрипели и обливались потом, бросая силу против силы…
Остальные Хранители внимательно любовались противниками, которых сами же и стравили. Колдуны восседали на тронах, словно трое зрителей, не заинтересованные победой какойлибо из сторон. Все же уголком глаза Рэп зацепил блеск огненного забора, окружавшего дерущихся, и мельтешение злобных светленьких фигурок, тщетно бьющихся об эту преграду. Возможно, это мелькание – следствие долгого перенапряжения, но если Рэп не ошибался в своих предположениях, то служителям Зиниксо намеренно мешали оказать помощь господину.
Не нужен мне твой трон! – прохрипел Рэп, когда снова оказался наверху. Он был уже на пределе и из последних сил удерживал хватку.
Гном и вовсе находился на последнем издыхании, но все же не желал уступать. Зиниксо даже не хрипел, он сипел и придушенно квакал, вываливающийся синюшный язык болтался гдето сбоку, глаза, наполненные страхом, вылезли из орбит…
На несколько мгновении время словно бы остановилось. Затем Рэп осознал, что тленная оболочка Зиниксо, медленно волоча ноги, сползает с трона, направляясь к нему, все еще стоящему на прежнем месте в Круглом зале. Реальную атаку гнома Рэп в любом случае отразить не смог бы. Значит, противоборство в магическом пространстве нужно было заканчивать как можно быстрее.
Поэтому последним лихорадочным усилием Рэп собрал все свои возможности и стиснул пальцы на шее гнома как можно крепче, безжалостно вдавливая их в плотные ткани, словно собираясь начисто оторвать ему голову. Теперь победа зависела лишь от силы воли, выносливости и упрямой целеустремленности дерущихся.
Сдайся или умри! – яростно выкрикнул Рэп.
Ответом фавну было придушенное сипение гнома. Зиниксо обмяк, как мешок с песком.
Никакого обмана не было – колдун умирал. Злобная ненависть горячей волной затопила Рэпа. Он жаждал мщения, и оно было в его руках. Его победа – это месть за Йоделло и Оотиану, и за вынужденное рабство, и за самоубийственную атаку…
«Делай то, что действительно хорошо, а не то, что хорошим кажется!» – говаривала его мать. Теперь Рэп противостоял собственной ярости. Сдаваться побежденному противнику он не собирался, но и убивать не хотел. Оставалось связать гнома заклятием верности, но властвовать Рэп тоже не жаждал. Для чего ему служитель, колдунраб, покорный каждому желанию хозяина и преданный господину до гробовой доски?
Получить раба – что в этом хорошего? С искренним отвращением к самому себе за то, что вновь поддался волне черной ненависти, Рэп отпустил Зиниксо. После этой навязанной ему новой драки фавн чувствовал себя вконец измученным и опустошенным как в реальном, так и в оккультном мирах.
Под сияющими рогатками канделябров в изнеможении покачивались друг перед другом оба противника – Рэп и Зиниксо. Трудно было представить, что у едва держащегося на ногах гнома на теле не было ни царапинки, ни синячка, а его сипящая глотка не раздавлена. Зиниксо хватал воздух широко открытым, как у рыбы, ртом и никак не мог надышаться.
Трое Хранителей удовлетворенно улыбались, вволю натешившись подстроенным эльфом поединком. Зато мирские зрители таращилась в полной растерянности.
Приветствую тебя, новый Хранитель Запада! – произнес Литриан.
Я не Хранитель! – испуганно выкрикнул Рэп. Его до глубины души поразила сумасшедшая ненависть, вспыхнувшая в пялящихся на него глазах гнома. – Не нужен мне твой трон! Не нужен! Не я затеял эту дурацкую драку!
Но поверить Зиниксо был не в силах. Он бы от трона не отказался, а значит… Все еще вынужденный отдыхать, гном; оскалился на фавна, выставив в магическом пространстве; зверски уродливые зубыдробилки. Гном собирался с силами, его огромные кулаки то сжимались, то разжимались, а руки вздрагивали.