«Только бы не какойнибудь неведомый увалень, – умоляюще складывала она руки. – Ах, если бы был жив капитан Гатмор, – печально вздыхала Кэйд, – лучшего шафера не сыскать бы. А то бы Джалона пригласить… Ладно, пусть увалень, даже на трубочиста согласна, лишь бы не этот жуткий гоблин!»
Устройство браков и предсвадебные хлопоты являлись любимейшим занятием Кэйд. Поэтому она почувствовала себя несправедливо обманутой, получив только три дня на организацию свадьбы племянницы.
Утаить сам факт венчания вынуждала ложь Рэпа Фороноду. Кэйдолан считала тайный брак позорным. Она прекрасно помнила, с какой пышностью праздновал Краснегар свадьбу Холиндарна. Тогда веселье не затихало несколько дней.
«До чего же удачно получилось, что маршал Ити надумал нагрянуть с инспекцией в легионы в Пондаге именно сейчас. К счастью, он в Кинвэйле и согласился быть посаженым отцом Инос», – радовалась Кэйдолан.
Следующим летом Инос намеревалась устроить собственную коронацию. Она царствовала уже не первый год, но взошла на престол, можно сказать, самовольно. Теперь она желала узаконить свою власть, тем более что отныне у Краснегара имелся также и король. Кэйд не собиралась пропустить эту церемонию. Решено было, что она прибудет на остров через волшебный портал, объявив всем, что приплыла на корабле. Чудесное сообщение Краснегара с Кинвэйлом все еще оставалось государственной тайной.
«Только бы не проболтаться Рэпу о планах Инос, – напоминала себе Кэйд, памятуя о том, что для фавна коронация должна стать сюрпризом. – Сегодня вечером нужно быть осмотрительной».
Безусловно, всенародные свадебные торжества были бы приятным удовольствием для всех.
«Действительно, какой прок иметь кучу родственников, если их нельзя созвать на какоенибудь буйное торжество, – размышляла Кэйд. – В Кинвэйл могли бы приехать даже Эйгейз и Ипоксагом. Вот в Краснегар они бы не потащились. Увы, некоторые представители дальней родни слишком уж отдаленны!»
Перед дверью будуара герцогиня перевела дыхание после стремительной пробежки по коридорам. Затем осторожно постучала, но, не получив ответа, сокрушенно вздохнула и вошла. Будуар мирно дремал в розовых закатных лучах, пробивавшихся сквозь тюлевые занавески. В пустой комнате спокойно мерцали зажженные свечи.
Застонав от нетерпения, Кэйд занялась осмотром цветов. Кинвэйлские хризантемы славились по всей округе. Внезапно камин тяжко вздохнул и выплюнул в комнату облако дыма. Обрадованная Кэйд поспешила обернуться к порталу. Из распахнутой двери врывались порывы ледяного ветра Краснегара.
В дверном проеме неподвижным изваянием замер приземистый человек; его лицо, продубленное многолетними краснегарскими ветрами, было воплощением ужаса. Кэйд растерянно глазела на пришельца, а узнав, всплеснула руками. Шафера Рэп выбрал превосходного.
Шафер неуклюже развернулся и попытался ускользнуть в Краснегар, но ему помешали, вопервых, чуждые ему рапира и треуголка в руках, а вовторых, ктото другой, загородивший проход.
– Да защитят меня Силы Добра! – возопил бедняга. – Ты обещал мне, что без колдовства… без проклятого колдовства!
Вытолкнув приятеля из портала, Рэп, весело смеясь, проговорил:
– Об этом кусочке я тебя честно предупреждал. Вспомника! Больше, клятвенно заверяю, никаких чар не будет. И хватит болтать глупости! Приветствую вас, ваше сиятельство! Вы ведь знаете старшего конюха, не так ли?
– Конечно, я знаю Хононина! – подтвердила Кэйд, встречая старика распростертыми объятиями. – Рада, очень рада встретить тебя, старый мошенник!
Все еще встревоженный, Хононин оглядывал будуар, желая убедиться, что посторонних нет.
– Знал бы раньше, никогда бы не согласился… мало того, что вырядили, как ярмарочного шута, так еще и через эту штуку протащили!
Видимо, добротный сюртук, панталоны, серые шерстяные чулки и башмаки вкупе с рапирой и треуголкой, которую он все еще мял в руках, казались старшему конюху чересчур пышным нарядом.
– Не сердись, мой друг, Рэп поступил очень благоразумно, не сказав тебе всего сразу, – успокаивая гостя, Кэйд чмокнула его в щеку.
Хононин смутился и чтото проворчал, а потом добродушно усмехнулся.
– Как вы, Кэйд? – спросил он.
– Чудесно! А ты?
– Неплохо.
– Годы добры к тебе, старый разбойник! Добрее, чем следовало бы!