Если у человека на лбу написать «лжец», и то не будет яснее. Тогда Рэп обратил свой волшебный взор на себя и с отвращением констатировал трогательную улыбку невинной юности. Попробовал сменить выражение, но от того улыбка стала еще наивней, выражая искреннюю решимость мальчишки принять любой вызов. И ничего не смог с этим поделать. Он дурачил Андора, как некогда Андор дурачил его. И не мог остановиться. Оставалось только выключить ясно-зор. Придется снова учиться быть честным.
Между тем Андор, похоже, проникался доверием к этой фальшивой маске. Рэпу сделалось тошно.
– Сбылось одно из предсказаний, Андор. Осталось еще два. Думаю, со временем сбудутся и они.
Внезапно перед глазами встала картина, как он лежит на полу в домике гоблинов с переломанными костями. Рэп смутился от этого воспоминания.
– Если я смог победить дракона, то и с Калкором справлюсь.
– С легкостью. Так же как и с Гатмором.
– Значит, я смогу посадить Инос на трон. А это все, чего я хочу. И вот мое предложение. Ты поможешь мне сделать Инос королевой, а я потом помогу вам избавиться от проклятия.
– Отлично. – Андор блеснул белозубой улыбкой и протянул загорелую руку. – Можешь на меня рассчитывать. Хотя не могу отвечать за других. Сам знаешь. Но все, что будет зависеть от меня, я сделаю по первому твоему слову.
– Значит, играем на одной стороне?
– Конечно! – На лице Андора было написано, что если уж Рэп такой осел, что не убил его до сих пор, значит, у него хватит глупости соблюдать условия сделки и после того, как сорвет куш. Сам Андор держал бы слово только до тех пор, пока это было ему выгодно.
Гатмор застонал, заворочался на земле и приподнялся на локте. Рэп отер пот.
– Там есть вода!.. – Он махнул по направлению к деревьям. – Давайте пойдем туда.
– А твой косматый друг может догнать нас, когда хорошенько отдохнет, – согласился Андор, поднимаясь.
– Следующего, пожалуйста, Джалона.
Пока они бок о бок брели к леску, Рэп не глядел на спутника, но почувствовал раздражение, никак не прозвучавшее в голосе Андора.
– Ну конечно.
Теперь спутником Рэпа стал Джалон. В его голубых глазах блестели слезы, он молча прихрамывал рядом.
– Ты говорил мне, что ты мой вечный должник, – сказал Рэп. – Согласен, тогда ты не ожидал, что долг окажется так велик.
– Твоя услуга ничтожна по сравнению с этим, – выдавил Джалон. – Я должен был предвидеть. А теперь я уже ничего не могу.
На его обгоревшем лице не было ни намека на фальшь, только боль и тоска.
– Что это значит?
Бард махнул рукой на деревья.
– Все это теперь мертвое. Из них ушла жизнь, красота. Ты украл у меня силу. Я слеп и глух. Теперь мне не нарисовать и дверь от сарая и пою я не лучше мартовского кота.
– В жизни не встречал человека, который пел бы лучше мартовского кота.
Рэп некоторое время шагал, раздумывая над словами Джалона. И откуда взялся во всем окружающем этот удивительный блеск? Не бардово ли это наследство, не это ли потерял Джалон? В лесу повсюду летали бабочки, выглядывали приметные разве что мышиному глазу цветочки, в ветвях прятались птички, трепетали на ветру листья невиданной формы. Даже песчинки под ногами светились солнечными бликами, игравшими крошечными радугами преломленных лучей на мельчайших гранях. Дух захватывало от этого разнообразия и обилия жизни, которую он никогда раньше не замечал. А менестрель плелся рядом, закусив губу и готовый зарыдать. Потом вспышка гнева и всхлип:
– Рэп! Мы ведь оба можем быть адептами.
От силы и могущества не так-то просто отказаться. Джалон – мечтатель, от него меньше всего можно было ожидать амбиций и честолюбия, но он страшно переживал из-за своей потери. Даже Джалон дорожил силой.
– Нет! – Рэп дорожил силой не меньше. – Во-первых, – сказал он, – Сагорн утверждал, что если поделиться словом, то сила обычно не уменьшается вдвое. Так что ты потерял только малую толику своей силы. Во-вторых, ты пережил ужасное потрясение, от этого всегда все кажется чернее.
Он старался говорить убедительней и преуспел в этом, оттого сам себе был отвратителен. Джалон заулыбался, неуверенно и застенчиво, принимая доверительный тон беседы. И вот Рэп уговорил барда немножечко спеть. Тот решил допеть пару-другую куплетов из «Девушек Илрейна», той песни, которую прервал, заметив окаменевшего дракона. Боги! Ведь это произошло самое большее час назад, когда мир еще выглядел таким простым и славным.