– Мразь! – сказал шейх.
– Кто они? – спросила Инос. Шейх пожал плечами.
– На охрану не похожи, годы не те. Просто охотники, я думаю.
– Они хорошо одеты, добротно и выглядят вполне прилично.
– Ха! Зато вели себя неприлично! Они хотели надругаться над вами. Так что время их сочтено, и не важно теперь, кто они и откуда.
Янтарные глаза бешено вращались в глазницах. Инос почему-то не чувствовала ненависти к своим обидчикам. Может быть, из-за того, что они выглядели так беспомощно. Ведь она знала, что ощущаешь, когда волшебник опутывает тебя заклинаниями. А может быть, потому, что они не успели причинить особого вреда. А может быть, только потому, что все эмоции укутал волшебный покров. Но все равно они казались слишком юными, чтобы умереть.
Шейх в раздумье поглаживал белую мерцающую бороду.
– Они, конечно, не преступили черту, но намерения продемонстрировали достаточно ясно. Поэтому вам, королева Иносолан, предоставляется право привести в исполнение традиционный приговор. – Он вытащил кинжал и, взяв за лезвие, протянул его Инос богато украшенной рукояткой.
Инос в замешательстве уставилась на него.
– И что я должна с этим делать?
– Возьмите то, что они так страстно хотели отдать. Она отступила и, повернувшись, встретилась глазами с ополоумевшими от страха недвижными юношами.
– Нет! – сказала она. – Я не палач. И кроме того, я не приветствую такое варварство.
– В самом деле? – промурлыкал шейх и убрал покров своих волшебных чар.
Инос ударила волна ненависти и гнева, а поверх дикая радость оттого, что теперь в этом неравном поединке они поменялись местами. Снова в голове застучала кровь. В горле пересохло от воспоминаний, что эти ублюдки с ней творили и что еще хотели делать. Насмешки, издевательства, боль, унижение… четверо мужчин против одной женщины… рука, сжимавшая кинжал, задрожала. О! Как сладка должна быть месть!
Тут у нее в голове зазвучал голос отца: «Делай то, что правильно, а не то, что кажется правильным». Когда? Почему? Инос никак не могла вспомнить ту ситуацию, в которой он говорил ей эти слова, наверняка какой-нибудь незначительный случай из детства. Но вместе с тем какие мудрые слова. Усилием воли она утихомирила свою злобу и повернулась к старцу.
– Нет. Я согласна, они заслужили наказание. Но не от меня.
Шейх недоверчиво поднял брови и посмотрел на нее.
– Наказание и месть не одно и то же, – выкрикнула Инос. – Это вы здесь судья. Это вы обладаете силой. Это ваши пленники. Судите их вашим судом и наказывайте по своей справедливости. – Она сделала глубокий вдох, чтобы успокоить дрожащий голос. – И, если угодно вашему величеству, я бы предпочла видеть мир так, как сейчас. Я принимаю жизнь такой, какая она есть, а не пустым отпечатком моего зрения или моего задурманенного разума.
Он нахмурился:
– Вы дрожите.
– Что же, тут нечего стыдиться, учитывая обстоятельства. Во всяком случае, по мне, лучше дрожать, чем быть марионеткой.
Широкая улыбка озарила толстое красное лицо шейха.
– Речь королевы. Пусть будет так.
Он взял обратно кинжал и повернулся к четырем пленникам.
– Приговариваю вас к смерти. Умрите, и пусть Боги судят вас более милостиво, чем я.
Внезапно получив способность двигаться, они медленно встали и побрели. Инос, вдруг увидев суть приговора, прижала руки к груди и прикусила костяшки пальцев. Старик, конечно, наблюдает за ней, но если он ждет взрыва истерических воплей, то этого не будет, не доставит она ему такого удовольствия. Так что Инос держала себя в руках и смотрела, благодаря какой-то колдовской хитрости, сквозь темноту, как четверо мальчишек бредут по траве к песчаному пляжу, ступают в воду… Вот вода уже им по колено, по пояс, по грудь… Последним течение подхватывает высокого сида и уносит в ночь. Ни один из четверых больше на поверхности не появился. Все.
Инос несколько раз глубоко вдохнула. Ее мутило. Она все еще дрожала. Многие годы эти кошмары будут являться ей по ночам – ну и пусть. Не ее это был суд, а шейха.
– Ваше величество, теперь моя тетя.
– Конечно. А Первый Охотник вскоре и сам появится. Пошли.
Он шествовал по лугу впереди Инос, освещая путь сиянием, исходящим от головы. Кое-где на траве вспыхивали маленькие красные язычки, и между деревьями поднимался тонкий дымок – вот и все, что осталось от пожара, который устроила Кэйд. Лес не загорелся. В небе зажглись звезды – здесь занавес ночи опускался стремительно, вовсе не так, как в Краснегаре.