Скрежет был всё ближе. Терминал уже виднелся за ядовитой взвесью.
Он выбрасывал вокруг себя манипуляторы, которые хватались за трубы, и таким образом, будто многорукая мартышка, медленно приближался к нам.
У предстоящей победы было много шагов. Чем сложнее план, тем сложнее его реализовать. А здесь просто не получалось никак.
Ангедония начала отступать — всё как и было задумано. Бедствия пошли за ней. С другого края платформы залазили новые твари. Теперь уже группа побольше — бронированное разнообразие живучих ублюдков.
— Могу ли я сделать такое же? — задумался Наги. — Нет, не могу. Но магия порчи близка к моей силе. Могу поддержать то, что осталось от Дока. Ух и фрагов же у меня будет!
— Спасибо, что вернулся к нам.
— Брось, Белая как рейд-лидер — днище. В тактике она таки гений, но вот глобально… тупит как нубяра!
— Ты о чём?
— Как мы качаться дальше будем с такой осознанностью? Она же весь билд херит рандомом. Профи так не поступают! Мы же потом остановимся на уровне тридцатого этажа.
— Почему ты так думаешь?
— Ну так ниже ведь будут другие терминалы, покруче обычного ионита!
Зелень магии смерти слилась с зеленью остаточной магии эпидемиолога, и платформа вновь стала смертоносной ловушкой.
Лишние участники постепенно устранялись из боя. Но для самых настойчивых есть и другие пути.
Самое главное, чего я ждал — появление пустотника. Терминал не мог не взять с собой заражённых мёртвой магией. Эта сила с нашей первой встречи, когда она впервые возникла в копье против пересмешников, до сих пор остаётся самой жуткой и мерзкой силой, что я видел.
Стать такой тварью — самая главная опасность, поскольку она ранила даже душу. Поэтому смерть Фирала в его случае благо. Стена очистит его душу и пересоберёт где-нибудь. А вот оставшись и дальше в виде бедствия — он мог бы уже и не вернуться, или как минимум сильно повредить душу.
И дождался. На платформу медленно залетела жуткая тварь, от одного вида которой кровь стыла в жилах. Лицо превратилось в изуродованную фарфоровую маску, на которой полукругом располагалась пятёрка лиловых глаз. Вокруг башки — горящие рунические символы. Левая половина головы была лысая, правая — с копной пышных волос. Плюс чёрно-фиолетовое платье, хотя на девушку тварь походила меньше всего.
Впрочем, внешность была не столь важна. Главное, чтобы по этой хрени проходил хоть какой-то урон и работал контроль. Самим потом ещё с ним что-то делать…
Наконец, громада терминала показалась. Огромная механическая туша давала понять, что ни одно оружие или способность в нашем арсенале не могли бы его уничтожить. Максимум — повредить, да и то, он почти сразу же восстанавливался.
— Таишься? Хитришь? Хороший материал.
Я напрягся.
Громада со скрипом показалась над платформой и начала путь через неё в сторону фигурки Ангедонии. Единственной пустотницы в нашем скромном кругу.
Следующие на очереди были Тия и Мерлин.
БАМ БАМ БАМ БАМ!
Четыре взрыва обрушили колонны из труб. Они держались лишь внизу — сверху их аккуратно подрезали заранее, чтобы в нужный момент вся конструкция повалилась на терминал.
С лёгким запозданием раздались и другие взрывы. Трубы поменьше, которые могли упасть на платформу тоже были подготовлены к такому развитию событий.
Единственное, чего я не учёл, это то, что в некоторых трубах было содержимое. Часть проводила зловонную жидкость и часть — тяжёлый коричневый газ.
— Ну дай же, дай мне наконец тебя улучшить! — зло пророкотала тварь механическим голосом.
Время. Так, теперь у нас появилось время!
— Я вижу его боль, — тихо сказала Альма.
— Тогда начинай.
Блеск в глазах энхе чуть померк а сами глаза на миг вспыхнули жутким пустотным пламенем, связывая Ангедонию с неведомым бедствием.
Бывшая наместница улыбается фирменной улыбкой от уха до уха. Безумие существа распаляет её собственное и выплёскивается потоком пустотной энергии обратно к бедствию. Принудительно влитая пустотная мана нарушает баланс внутри существа, и пустотная цепь начинает ассимилировать все остальные.
Сильнейший ассимилятор как-никак. Проверено.
К счастью, сама Ангедония подвержена эффекту меньше, являясь наполовину механизмом. За это её отчасти и прозвали — девушка умела впадать в полное равнодушие к окружающей действительности, отдавая бразды правления автоматическим настройкам механизма.
От этого, конечно, всё равно страдала её душа и духовный ресурс. Никто бы не хотел, чтобы через него прошло столько мёртвой магии.
Но у нас был для этого свой фокус.