Этот уже не медлил, вошел сразу, на всю длину, очень туго и часто задвигался, заставляя семя Сомерайта покидать меня, стекая по складке между ягодиц. Его член будто был короче, но толще, потому что я чувствовала, как он бился об меня пахом и мне было почти невыносимо тесно с ним внутри. Его продолжение также начало мелко вибрировать, причиняя мне удовольствие на грани экстаза. Наконец и он запрокинул голову изливаясь в меня горячо, толчками вбивая остатки семени в преграду внутри.
Настала очередь Гроуда и он по-хозяйски перевернул меня на живот, ввел два пальца между складочек, поводил и вынул, а затем скользким и густым намазал мою вторую дырочку и сильно уперся в нее головкой, дожидаясь пока я приму его сама. Как бы то не звучало, но это было совсем не сложно – я к тому моменту уже совсем обезумела от желания разрядки. Узел в животе сжимался так, что становилось мучительно больно…
Его движения были не быстрыми, плавными. Он входил и выходил снова, исследуя меня и причиняя удовольствие… «Так вот значит зачем охотится Амарант» – не весело подумала я. Но мне было безразлично. Я хотела большего. Еще сильнее, еще глубже, мне нужно было все возможное для того чтобы достичь долгожданного апогея, иначе я бы просто умерла, выбившись из сил.
Гроуд приподнял меня за плечи, продолжая скользить во мне и снизу лег Сомерайт, а может быть и Барджузи… нет Сомерайт – он ввел в меня свой длинный член, не встретив никаких препятствий и задвигался в ритме с Гроудом. Я была такая тугая, скользкая внутри и снаружи от них, от себя. Они углублялись по очереди создавая внутри меня какую-то невероятную симфонию чувств, оставляя меня на грани разрядки, но не подпуская к ней. А я хотела нырнуть за край!
Барджузи взял меня за волосы и подставил к приоткрытому рту напряженную розовую головку, а я с готовностью принялась облизывать ее и посасывать, как показывала Жасмин на примере огурца. Только тут был целый кабачок, и я и его с готовностью приняла в свое тело. Все это не могло долго продолжаться, я почувствовала во рту, в своем лоно и заднице знакомые вибрации, они были близки, но в этот раз не торопились, давая мне насладиться, дойти до конца… и я взорвалась этим всепоглощающим чувством, оглушительно громко, до искр в глазах уже на волнах отступающего экстаза, почувствовав, как все трое изливаются в меня и кажется, потеряла сознание…
8. Теряю землю под ногами и обретаю вновь
Потерять сознание не так необычно, как очнуться после этого и понять, что провел в беспамятстве не час и не два. Этот краткий миг, на который я позволила себе провалится в мирное ничто на самом деле длился не меньше пяти часов, потому что, когда я наконец раскрыла глаза, за мансардным окном прямо надо мной уже занимался рассвет.
Я лежала на смятых простынях раскинув руки, смотрела на светлеющее небо над собой и боялась пошевелиться. Мне очень хотелось, чтобы все, что со мной произошло оказалось просто сном, что я на самом деле не пошла на это… это безумие и ночной гость не пришел, а просто подарил мне двадцать пять тысяч делариев.
Нет, я никогда не думала, что деньги в «Лиловой Розе» достаются цветочкам мадам Кардамон за так! Я прекрасно видела, в каком состоянии иногда пребывали девочки после ночи с гостями, взять хоть оргии Жоржетта Второго, чего только я не наслышалась и не навидалась после них. Например, один раз пришлось вынимать бутылку от шампанского из Амаранта… хорошо, что это было розовое шампанское «Мильский бутон», которое продавалось в длинной узкой бутылке, а не в обычной. Гости порой доходили до крайности в своей жестокости и жажде удовлетворения самых низменных плотских потребностей.
И все же, лежать так и бояться дальше было нельзя – тело начало затекать от напряжения, и я медленно села в кровати. Это был кошмар… все мои причинные места болели, а ноги и грудь были улиты… стараясь не вдаваться в подробности даже для самой себя, я бросилась к тазу на туалетном столике, в котором осталась вода с вечернего умывания. Я смочила в ней полотенце и яростно терла себя, пока не убедилась, что не осталось и следа. Холодная вода бодрила, растертая докрасна кожа горела… но я все равно чувствовала себя грязной. Сейчас мне хотелось выпить «горькую участь шлюх» так, будто то была не жижа из личинок древолаза и полыни, а желанный Богами волшебный нектар… пожалуй, только это средство сейчас утолило бы мои терзания.
Что осталось мне от вчерашнего пика наслаждения? Горькие мысли о том, что три демона использовали меня, как вещь и их грязь осталась на моем теле, но хуже того, во мне самой, ведь я никогда не смогу этого забыть. Вот она, истинная цена красоты на продажу… неужели моя мать так зарабатывала на хлеб и кров? А мои сестры? Неужели кто-то в целом мире готов на такое ради достатка?