Вокруг силуэтов мужчин взвилась мутная серая дымка, она кружилась вверх, пока не поглотила их и так же быстро не растаяла, оставив в воздухе легкий запах грозы.
– Пойдемте, госпожа. – Тихо отозвался за моей спиной Неймен. – Хозяин разозлится, если мы не появимся следом. – Сказал он с какой-то лукавостью в голосе.
Я с готовностью протянула одержимому руку, тот растянулся в улыбке и неуклюже клюнул меня в тыльную сторону ладони. А потом сделал резкий шаг на сближение и порывисто схватил за талию, так, что мы оказались нос к носу, так как были одного роста – вот же наглец!
Испаряясь в клубах дыма из кабинета, я почувствовала, как парнишка притянулся ко мне сильнее и полной грудью вдохнул мой аромат.
Вырываться, пожалуй, не стоило… но до чего же наглая порода! Ничего не боится! Ведь Луций ему сейчас рога обломает, если увидит.
***
И обломал бы, если бы увидел. Но ни колдуна, ни пугающе мерзкого одержимого Крастра рядом не оказалось.
Были только деревянные стены, какие-то мешки, да корзинки. Я стояла посреди незнакомой кладовой, сжатая в неумелых объятиях Неймена, который вовсе не торопился меня отпускать.
– Какого демона? Куда ты меня перенес?! – Прошипела я ему прямо в лицо, и дернулась, пытаясь освободиться. Но юнец-то – юнец, а все же одержимый, держал крепко и все так же улыбался.
– Здесь нам никто не помешает, госпожа моя… – Прошептал он, задыхаясь от нахлынувших чувств и потянулся своими губами к моим.
Ошалев от таких новостей, я со всей силы залепила ему пощечину, а потом еще раз другой рукой и пока юный любовник приходил в себя, еще и коленом зарядила прямо в напряженную плоть.
Вот же герой! От горшка два вершка, а все туда же?
– Но вы… – Простонал он, хватаясь за причинное место. – Вы же сами строили мне глазки! Вы же выбрали меня!
Я вся аж подобралась от возмущения. Выбрала? Это он мою человечность так высоко оценил?! Ох, что ж за каша в голове у этих одержимых. Или у меня, раз я решила, что к ним можно относиться, как к людям. И ведь купилась на невинную мордашку, буквально пожалела паренька. Надо было послушать Луция и выбрать чесночного демона – уж он то точно руки не стал бы распускать. А что же теперь?
– Да я пожалела тебя, дурак! Ты же еще мальчишка совсем, куда полез?
Юный герой-любовник поднял на меня жалостливые, еще не совсем изменившиеся от демонического преображения глаза, и ей богу, едва не заплакал.
– Я не ребенок… Просто тело такое досталось!
Ну, что же делать? Вот ведь везучая я, одним словом – проклятая. И этот туда же. Вот что – если хочу жить нормально, надо и вовсе подальше от каких-либо мужчин держаться. И не любезничать ни в каком виде. Хотя, как знать, может и если грубить буду на право и налево, кавалеров-то не убавится. Есть в породе некоторых мужчин склонность к подчинению и мазохизму.
– Давай, перенеси меня куда нужно. Я ничего не скажу. Только руки свои подальше от меня держи, баран ты молочный!
Неймен невесело разогнулся и осторожно подошел ко мне, протянув руку. Я взялась за нее и одержимый вцепился второй в мое предплечье. В глаза мне ему теперь было смотреть стыдно, и он отвернулся, начав растворять нас в пространстве. Наверно сильно я задела его мужские чувства, назвав ребенком.
А что, если ребенок и есть, ведь даже мало какой дурак ослушался бы колдовского магистра, да еще так дерзко.
***
Вынырнув из серого тумана, я увидела, как Неймен отшатнулся от меня против воли – Луций поднял его за грудки, оторвав от пола и тихо сказал что-то, наблюдая за реакцией. Одержимый испуганно мотал рогатой головой, вцепившись в руки своего хозяина.
Мы стояли на небольшой опушке у самой кромки леса, в тени большого дуба с пожелтевшей, но еще не до конца опавшей кроной. Вдалеке, там, где к горизонту клонилось вечернее солнце, курился над печными трубами сизый дымок, плыл над десятками разномастных крыш, медленно растворяясь в легком осеннем ветерке. С другой стороны, опасно нависала лесная темнь… Чернолесье. Высокие деревья плотным фронтом тянулись во оба края, на сколько только хватало глаз.
Через весь Эвенор шел великий черный лес – неприступное пристанище эльфов, граница меж двумя мирами.
– Что он сделал? – Спросил колдун уже у меня. Взгляд его был тяжелым, а из-за гнева переполнявшего мужчину, воздух вокруг чуть не искрил от напряжения.