– Не понимаю, зачем тебе знать ответ, если ты и Шанталь вместе? – Ответила я, стараясь держать себя в руках, хотя внутри вновь начал клокотать и разливаться вулкан моей ревности и обиды.
– Все не совсем так, как ты думаешь… – Сдался Луциан и печально опустил глаза. Помолчал, собираясь с мыслями, а затем зажмурился, точно от усталости и глубоко вдохнув, наконец произнес. – Возможно, ты не поймешь этого, но я постараюсь объяснить. Когда-то давно, когда я был еще мальчишкой, Кадарин приютил меня и по-сути заменил мне отца. Я благодарен ему за то, что несмотря на косые взгляды окружающих, он нашел в своем сердце место для меня и не отвернулся, даже когда моя тьма поглотила меня без остатка. Потому, когда Шанталь увидела во мне своего ишааль, я не сомневался в своих чувствах, я позволил ей думать, что мы и правда пара, хотя это было и не честно. Но я не лгал ей – я обманывал себя. Лишь недавно все стало на свои места; я понял, что казавшееся мне любовью, было не более чем привязанностью. Но тогда мне… мне казалось, что она – моя награда за страдания. Мой шанс на настоящее будущее, и я хотел разделить его с ней. Возможно, мы и были бы с Шанталь вместе сейчас, и я не встретил бы тебя, но меня призвал Орден. Я оказался нужен в мире, в котором для нее просто не было места и все случилось так, как есть теперь. Но несмотря ни на что Шанталь продолжает ждать меня, потому что для эльфов время течет иначе. Она ослеплена и не видит, что я холоден к ней, а я, в свою очередь, не мог поставить точку в наших отношениях… попросту потому что с тех пор, как я стал магистром, был здесь всего один раз. И тогда еще не встретил тебя.
Между нами повисла пауза… которую мне нечем было заполнить – слишком многое требовало осмысления. Сейчас мне было безумно жаль Шанталь – вот так, просто… мы поменялись с ней местами. Но причиной моего молчания было не только это: ответить на чувства Луциана, значило для меня перешагнуть порог, за который я еще никогда не ступала! Стать из горбуньи – красавицей, из дочери куртизанки – чаровницей благородных кровей, почему-то все это оказалось не так сложно, как превратиться из одинокой Лобелии, которую предали даже родные сестры и вообще использовали в своих целях все, кому не лень, в девушку за которую есть кому заступиться.
– Что, если я скажу… – начала я, аккуратно подбирая слова, – что в моем сердце нет Генриха, но есть… кто-то другой, что будет тогда? Что, если этим кем-то окажешься ты, Луций?
Мне показалось, что колдун на миг даже перестал дышать… его глаза стали ярче, но в остальном он оставался непоколебимо решителен.
– Жизнь не стала бы в одно мгновенье проще – ни твоя, ни моя. Но я бы знал, что плачу цену за счастье быть с тобой рядом. Лобелия… – Он взял мою руку в свою и нежно поцеловал кончики пальцев. – Ты не должна что-то решать, я не требую этого от тебя. Ты просто не можешь принять какое-либо решение, пока не узнаешь всей правды. А я еще не могу рассказать тебе всего. Но, если ты просто позволишь мне любить тебя, я сровняю горы с землей ради этого, но найду способ для нас быть счастливыми вместе.
И опять он говорит загадками, этот голубоглазый колдун… но говорит искренне. Слова, идущие от сердца, ты и чувствуешь сердцем. Мне вдруг стало так тепло, рядом с ним… как в то утро в северной башне, когда я внезапно для самой себя поняла, что готова отказаться от целого мира, чтобы остаться в его руках.
И, вместо ответа, я потянулась к нему всем телом – позволила заключить себя в полные чувственной радости объятья и скрепить наш союз нежным, полным желания поцелуем.
Читайте продолжение – Чаровница из Беккена