– Что теперь делать? – невинно спросила Ева. – Ждать следующего трупа? Надеюсь, в планы Дракона не входит истребить всех представительниц женского пола, причастных к любовной драме почти тридцатилетней давности?
– Не думаю. Убийство Стеллы, к примеру, явно чуждый элемент в этой «китайской мозаике».
– Мы просто не можем связать его с остальными фактами ничем, кроме обстриженных волос… и действующих лиц. Лика, Ростовцев! Разве это не говорит, что события перекликаются между собой?
– Ну, да, – уныло кивнул Смирнов.
Ему было нечего возразить Еве, но и нечем подкрепить ни одну из шатких, расплывчатых версий, начиная от «игры, которую затеяла изнывающая от скуки богатая барышня Лика» до «мести ревнивой подруги Дракона». Уж очень размыт «почерк» злоумышленника, если не брать в расчет пресловутых рукавных стрел и «обрезания» прядей. Труп Селезнева не обнаружен, следовательно, его смерть – только домысел; Красновская скончалась от инфаркта; даже Стелла погибла от смеси лекарственных средств и алкоголя – то, что ее убили, еще требуется доказать. Возможно, официальное следствие откажется от этой задачи в пользу «неблагоприятного стечения обстоятельств, последствий стресса, бесконтрольного приема фармацевтических препаратов и ранее не выявленной болезни сердца». Такая формулировка куда удобнее зависшего уголовного дела. В конце концов, Стелла могла наглотаться таблеток еще сидя за своим столиком… ведь никто не следил, что она делала.
Голос Евы вывел сыщика из задумчивости:
– Маг тебе не намекнул, чего именно желает Дракон?
– Нет, – мрачно ответил он.
Зазвонил телефон, и провидение в лице майора протянуло «утопающим» соломинку, за которую они с готовностью ухватились.
– Привет, Славка! – бодро произнес бывший сослуживец. – Я тут просмотрел бумаги, касающиеся Шершина и его предшественника, поговорил кое с кем. В подмосковном поселке Ивановка доживает свой век ветеран теневого игорного бизнеса, некий Любомир Савин. Он промышлял контрабандой и подпольным букмекерством как раз тогда же и там же, где и Шершин. После разгрома «организации» и бегства предводителя, Савин был арестован по доносу кого-то из своих, отсидел, вернулся с расшатанным здоровьем домой, в Ивановку, там и находится по сегодняшний день. Я позвонил ребятам в отделение милиции, они подтвердили, что Савин жив, но очень болен, дышит на ладан. Так что если хочешь с ним побеседовать, поторопись, можешь не успеть.
ГЛАВА 25
Ростовцев смотрел на Альбину со скрытой досадой. Ему хотелось остаться одному, а эта женщина была лишена природной деликатности. Она пришла без звонка, на правах «невесты», уселась на диван в его кабинете, заложила ногу на ногу, демонстрируя безупречную форму колен, голеней и лодыжек.
– Ты ничего не хочешь мне сказать? – спросила Альбина.
– Надеешься уличить меня в убийстве Стеллы? – небрежно бросил он. – Зря! Разве тебе неизвестно, что я не оставляю следов?
Она несколько раз моргнула накрашенными, аккуратно загнутыми вверх ресницами.
– Значит, это все-таки ты.
– Возможно. Теперь откажешься выходить за меня? – усмехнулся Ростовцев. – Иметь мужа-убийцу, засыпать рядом с ним… и каждый раз думать: «А проснусь ли я утром?» Перспектива не из веселых! – Он расплылся в довольной улыбке.
– Зачем тебе была нужна ее смерть?
– Когда-то в молодости… я переспал с ней. От нее несло водкой, а ее плоская грудь посинела от холода и покрылась пупырышками, как у общипанного гуся. Такое ощущение, словно лобзаешь мертвечину: долгие годы оно преследовало меня, наложило отпечаток отвращения на мой сексуальный опыт. Фу! Наконец, я решил отомстить этой даме за ужасное разочарование, которое постигло меня в ту ночь.
Альбине казалось, что он нарочно сгущает краски, пытаясь вывести ее из равновесия. Какой будет реакция на подобное заявление? Он получал удовольствие, приводя людей в неистовство и наблюдая за ними. Чудовище!
– Разумеется, это не повлияет на наши отношения, – с легкой растерянностью произнесла она. – Просто я хочу знать правду.
– Какую? Зачем я убил Стеллу? Убийство нельзя объяснить, дорогая, – это словно болезнь, которая накатывает на человека и поглощает его. Он открывает дверь зверю, впускает его в себя… и позволяет зверю настигнуть жертву и расправиться с ней.
Альбина невольно отшатнулась, так сузились, загорелись по-волчьи его глаза.
– Ты меня пугаешь…
Он раскатисто захохотал.
– Откажись от меня, трусливая женщина. Я ведь могу оказаться опасным маньяком! Однажды ты исчезнешь… уйдешь на прогулку и не вернешься. Или поедешь в гости к подруге… и растворишься в ночном городе, полном опасностей. Ха-ха!