Возникла тревожная, напряженная тишина. Ростовцев, сам не свой, хотел что-то сказать, но только смотрел на Лику, пожирая ее глазами.
– Откуда вы узнали о брате? – разрядил обстановку Смирнов.
– Мама рассказала мне, что у отца до нее была другая семья – женщина и ребенок, сын, которых он оставил. Тот мальчик, подумала я, давно вырос, стал мужчиной… кто знает, какую жизнь он ведет, какие планы строит? Почему бы ему не отправиться на поиски жемчужины? Не отомстить тем, кто отобрал у него отца? Вряд ли он может питать теплые чувства к нам с мамой, а тем более к Аркадию. Что, если он ищет вора, а найдет меня? «Берегись его! – прошептала мама, будто прочитав мои мысли. – Он может быть опасен».
– Боюсь, все выглядит проще и циничнее, – усмехнулся сыщик. – Ваш братец никому не собирался мстить за отца, которого он едва помнил; никого не собирался наказывать. Небось мысли о «теневых капиталах» господина Шершина пришли ему в голову, когда у него возникла крайняя нужда в деньгах… или чуть раньше, когда он занялся бизнесом. Фирма «Кречет» сначала пошла в гору, затем неудачные вложения подорвали ее финансовую стабильность, обороты падали, партнеры один за другим «спрыгивали», и дело дошло до того, что бухгалтерия едва сводила концы с концами. Павел Андреевич набрал кредитов, заключил кучу рискованных договоров и… погорел. Тут подоспел развод. Стелла и ее адвокаты всюду совали нос, вынюхивали, высматривали, а Треусов хотел сохранить «лицо» фирмы, ее репутацию, поэтому тщательно скрывал истинное положение вещей. Стелле все же удалось раздобыть кое-какие документы, накопать компромата и, назло ненавистному супругу, продать эти сведения человеку, который умело ими воспользовался. Не так ли, Альберт Юрьевич?
– Допустим, – неохотно признал он. – И что же? Я не нарушал правил игры! Большой капитал поглощает маленький, как акула поглощает мелких рыбешек. «Кречет» могло спасти только срочное погашение долгов, выплата штрафов и огромных процентов, а таких средств у Треусова не было.
– Почему вы решили принять предложение Стеллы и приложить руку к разорению ее мужа?
Ростовцев помолчал, нахмурился.
– Я… в некотором роде задолжал ей. Та старая история на вечеринке, когда мы… согрешили, – криво улыбнулся он. – Стелла тогда невольно оказала мне услугу, а долг, как известно, платежом красен. Мне хотелось досадить ее жениху, Засекину… вот я и переспал с его девушкой. Дело прошлое, я уже и подзабыл кое-что, но когда Стелла напомнила ту нашу ночь… я не смог ей отказать. Собственно, на сей раз ее интерес совпадал с моим: она во что бы то ни стало стремилась насолить Треусову, а я получил возможность прибрать к рукам часть активов его фирмы.
– Треусов знал об этом? – спросила Ева.
– Мог догадаться, каким образом произошла утечка информации. Он прожил со Стеллой не один год и понимал, на что она способна.
– Полагаю, теперь ясно, кто и за какую провинность лишил Стеллу жизни, – заявил сыщик. – Это убийство выпадало из общего ряда и казалось не связанным с Ликой и ее семейной историей. Однако только на первый взгляд. Треусов, как загнанный зверь, стал патологически подозрителен. Стелла следила за ним, он следил и за бывшей женой, и за своей любовницей. Вероятно, он знал, что именно вы, Альберт Юрьевич, поставили его бизнес на грань банкротства. Треусов не случайно начал устраивать Лене Журбиной сцены «ревности», он хотел войти в контакт с Альбиной и Ростовцевым, чтобы иметь возможность отомстить последнему. Не случайно он принял приглашение на роковую вечеринку в клубе «Элегия» – в его голове созрел какой-то план, но внезапное появление Стеллы заставило его изменить предыдущее намерение. Скандал, который закатила его бывшая супруга, сыграл ему на пользу: теперь он мог наказать Стеллу, в очередной раз испугать Лику и подставить вас, господин Ростовцев. Кто-то из присутствующих на этой странной «помолвке» был обречен, и если бы не Стелла…