– Треусов собирался убить кого-то другого? – ахнула Ева.
– Скорее всего, да. Он захватил с собой клофелин с определенной целью… незаметно подсыпать препарат в бокал со спиртным. Кому? Не исключено, что Альбине, с которой любовница изменяла ему. Или самой Журбиной, дабы покарать ее за позорное поведение. Перед этим Павел Андреевич рассчитывал отрезать у потенциального покойника прядь волос, а ножнички подбросить в карман Ростовцеву либо в сумочку кого-то из женщин. Дескать, вот, кто это сделал! Почти так он и поступил. Только вместо Журбиной или Альбины пострадала Стелла. Сомнительно, что он хотел убить самого Ростовцева – тот мало пил, был настороже, да и мотив такого убийства во время разбирательства всплыл бы непременно: месть за банкротство, жест отчаяния. Куда проще было отправить на тот свет одну из женщин. Тем более Стеллу, которую никто в ресторан не приглашал.
– Я всегда начеку, – улыбнулся бизнесмен. – Правда, я не знал, что Треусов будет моим гостем в тот вечер. Альбина пригласила подругу с кавалером, но не называла его фамилии. Мы оба вели себя, как ни в чем не бывало. Мне и в голову не пришло, что… смерть Стеллы – дело его рук. Ведь мы не ожидали увидеть ее там!
– Треусов, наверное, тоже был удивлен, – кивнул Всеслав. – Надо отдать ему должное, он быстро сориентировался, изменил план и блестяще его осуществил. Под шумок, в темноте отхватил у Стеллы прядь волос, подсунул ножницы вам, волосы – в сумочку Лике, а порошок сыпанул в стакан с минералкой. Впрочем, необязательно. Ему помог сам Альберт Юрьевич, предложил успокоительные таблетки. Треусову ничего не стоило незаметно подменить одну из них клофелином, который в сочетании со спиртным и транквилизатором «усыпил» его бывшую жену навеки. Потом Треусов разыграл сердечный приступ, и сонную Стеллу повезла домой Альбина. В крайнем случае, подозрение упало бы на нее. А вскройся шантаж, обвинение приобрело бы вес. Треусов отлично знал, какого рода связь существует между Журбиной и Эрман, и на что намекала Стелла. Да и вы тоже, господин Ростовцев. С вашей-то проницательностью не заметить в партнерше такой пикантной особенности?! Это вас не отталкивало?
– Нет! – с вызовом произнес Альберт Юрьевич. – Я никогда всерьез не собирался жениться на Альбине, и всего лишь подыгрывал ей. Иногда я сам себя уговаривал, но так и не сумел найти доводы в пользу нашего брака. Альбина напрасно мечтала заполучить меня в мужья. Никакой помолвки я не устраивал… Тогда в «Элегии» мы расставались, хотя она этого, кажется, не поняла. И кольцо с бриллиантом – мой прощальный подарок, а вовсе не знак обручения. То, что Альбина приняла разлуку за сватовство, это плод ее фантазии. Меня отталкивали не лесбийские наклонности госпожи Эрман, а ее неистребимый прагматизм. Она рациональна, как… токарный станок! Если хотите знать, ее «нетрадиционная ориентация» была мне даже приятна, во всяком случае, это отклонение от нормы делало Альбину более живой. Иногда она слишком смахивала на ходячую схему.
Воцарилось тягостное молчание. Лика предложила выпить чаю, Ростовцев вызвался ей помогать. Они интересно смотрелись вдвоем – блестящий кавалер и мнимая скромница. Ева и Смирнов только переглядывались.
За чаем Ева нетерпеливо вздыхала и поглощала пирожное за пирожным.
– Не нервничай, дорогая, – шепнул ей на ушко сыщик.
– Лика! – обратилась она к хозяйке. – На вечеринке в «Элегии» вы узнали в Треусове своего брата?
– Нет, – покачала головой та. – Его заурядная внешность не произвела на меня впечатления. Отца своего я не помню, а матери у нас были разные, так что сходства между нами почти никакого нет, как вы успели заметить. Смерть Стеллы привела меня в ужас, и я еще больше заподозрила Альберта. Когда я обнаружила ножницы в кармане его пиджака, мне стало дурно! Все сходилось… даже прядь волос, оказавшаяся в моей сумочке, свидетельствовала против него. Ведь в ресторане мы сидели рядом, и моя сумка висела рядом с его стулом. Я догадывалась, что цель Дракона – вызвать у меня нервный срыв, истерику, приступ безумия, быть может… – Она перевела взгляд на Ростовцева, смущенно добавила: – Очень не хотелось думать о вас, как о брате.