– Зря ты не веришь, ба! – обиженно доказывал Дорик. – Я сам испугался! Хотел еще поглядеть, но не смог! Убежал, под стол спрятался. Если бы дракон меня заметил, он бы меня съел!
– Слышите? – закатила глаза Людмила Егоровна. – Что с ним делать, ума не приложу? Может, к врачу его сводить?
– А когда примерно прилетал дракон? – серьезно спросил у Дорика сыщик. – Ты на часы, случайно, не посмотрел?
– Я по часам не понимаю, – с сожалением покачал вихрастой головкой мальчик.
– Что вы верите его глупостям? – причитала бабушка. – Он вам на радостях любую сказку сочинит. Иди, Дорик, к себе в комнату, не позорь меня перед человеком!
Когда малыш, рассерженный и обиженный, удалился, Людмила Егоровна, понизив голос, поделилась с гостем печальной новостью о смерти Красновской.
– Я ему не говорю, – покосилась она в сторону, куда ушел внук. – Боюсь взбудоражить! У него очень впечатлительная натура. Сегодня же позвоню дочери, пусть заберет Дорика на пару дней, пока соседку не похоронят. Не стоит ему на это глядеть.
– Пожалуй, вы правы, – согласился с ней Смирнов.
Ева слушала, не перебивая, вся проникаясь тем, что говорил сыщик.
– Ты поверил этому Дорику? – спросила она.
– А ты?
ГЛАВА 10
Ровно в половине девятого утра Альбина переступила порог залитого сумрачным светом вестибюля нового, еще закрытого для посетителей салона «Розовая камелия».
Идею называть филиалы не просто «Камелия», а с добавлением разных прилагательных, – «лиловая», «жемчужная» и так далее, – подала ей женщина-дизайнер, которая занималась оформлением интерьера. Соответственно названию подбирались тона штукатурки и текстиля, мебели и сантехники. Этот салон в дальнем столичном микрорайоне должен был открыться со дня на день. Именно сюда госпожа Эрман пригласила бывшего прокурора Лавринского, поговорить без суеты, без чужих глаз и ушей.
Она прошла в уютный, полностью законченный кабинет администратора, достала из сумки бутылку коньяка, лимон, орешки и фрукты, приготовила на скорую руку угощение и опустилась в мягкое кресло, закрыла на пару минут глаза. Что ей предстоит услышать? И как эти сведения повлияют на ее дальнейшую жизнь?
Она не успела получить ответ, – мелодично запели колокольчики на входной двери, и господин Лавринский, шумно отдуваясь, ввалился в тишину пустого вестибюля, неся с собою уличную свежесть, запах снега и геля для волос, при помощи которого он укладывал непослушную шевелюру.
Игорь Петрович почти не изменился с тех пор, как ушел из прокуратуры, – разве что чуть поправился и отпустил усы. Выглядел он представительно: элегантный плащ, безукоризненного покроя костюм, скрадывающий круглый животик, кожаные туфли в тон – щеголь, а не сотрудник адвокатской фирмы. Альбина осыпала его комплиментами.
– Вижу, дела у вас идут хорошо, – заметила она.
– Вашими молитвами!
Два года назад госпожа Эрман вместе с супругой Лавринского с трудом уговорили прокурора сменить государственную службу на частную деятельность. Неприятности, которые градом сыпались на него последние несколько лет, вымотали Игоря Петровича, подтолкнули его принять решение. По всему было видно, что он сделал правильный выбор.
– Простите ради бога, Альбина Романовна, опоздал. Пробки! Еле добрался.
Частная практика позволила ему поменять служебную машину на собственную, которую он водил сам. От коньяка Лавринский отказался.
– За рулем! – добродушно улыбнулся он. – Побалуйте лучше чайком и шоколадными конфетами. Я ведь курить бросил, сменил табачный дым на сладости. Врачи запугали! Легкие, говорят, не выдерживают нагрузки: я в прошлую зиму дважды переболел пневмонией.
За чаем Альбина молчала, а Лавринский не торопился делать то, ради чего его пригласила сюда эта роскошная, дивная женщина. Вряд ли его слова доставят ей удовольствие. Однако тянуть до бесконечности он не сможет: приступать все же придется. При той должности, которую он занимал, Игорь Петрович не растерял присущую ему деликатность. Бывший прокурор начал издалека.
– Я знаю, чего вы ждете от меня, – осторожно произнес он. – И прошу принять сказанное как набор предположений и догадок, а не как реальные факты. В случае с господином Ростовцевым ничего доказано не было… собственно, уголовного дела как такового даже не заводили. По вашей просьбе я расспросил человека, который тогда занимался выяснением некоторых обстоятельств… разумеется, это строго между нами.
Госпожа Эрман кивнула.
– Я взаимно рассчитываю на вашу порядочность, Игорь Петрович, – кивнула она. – Если до Ростовцева дойдет, что я интересуюсь его прошлым, то…