– Можете не продолжать. Итак, слушайте. Восемнадцать лет назад против некого Бориса Засекина пытались возбудить уголовное дело по факту нанесения тяжких телесных повреждений своей однокласснице Юлии Коваль. Девушка скончалась в больнице, и Засекину грозил серьезный срок. Ему повезло, что вмешался влиятельный папаша, – как водится, он обратился к высшим милицейским чинам, состряпал психиатрический диагноз, соответствующее заключение, и дело замяли. Родители умершей были убиты горем, да и тягаться со старшим Засекиным не смогли, отступили. Бог, мол, их накажет, – отца и сына! Как ни странно, эти слова оказались пророческими. Спустя пару лет карьера господина Засекина закончилась самым позорным образом: его обвинили в превышении полномочий, злоупотреблении служебным положением, использовании не по назначению государственных средств и прочих грехах. Пришлось пускать в ход связи, продавать имущество, дабы избежать скандала и огласки. Засекина-старшего лишили привилегий, потихоньку отправили на пенсию, семья уехала за город, и о них вскоре забыли. Но, как выяснилось, не все.
– Имеете в виду Ростовцева? – нервно спросила Альбина.
– Его, красавца! После смерти Юли Альберт Юрьевич – тогда еще просто Алек, – казалось, никак не отреагировал на утрату. Он даже на похороны не пришел. Говорят, его видели на кладбище… но в отдалении, – возможно, за него приняли кого-то другого. В общем, с тех пор Ростовцев перестал общаться с родителями Юли, перестал говорить о ней с друзьями, он с головой ушел в учебу, в активную студенческую деятельность, вел научный кружок, занимался спортом, а в сторону девушек даже не смотрел. Постепенно история с любовью, ревностью и убийством в десятом классе одной московской школы канула в небытие.
– Но не для Альберта.
Лавринский глотнул чая, поставил чашку на блюдечко и задумчиво сплел пальцы в замок.
– Вы правы, – со вздохом признал он. – Альберт, я думаю, не забывал о том ужасном мгновении ни на секунду. Днем и ночью он был одержим идеей мести, вынашивал свой непростой замысел, сотни, тысячи раз прокручивал в уме каждую деталь хитрого и жестокого плана. Он предусмотрел все, в том числе и способ остаться безнаказанным. Когда всё улеглось, и все забыли о Юле Коваль и Борисе Засекине, на сцену вышел господин Ростовцев. Оказывается, год за годом он не выпускал из виду семью Засекиных: знал, чем они дышат, на что надеются и чем занимаются. Борис, пройдя «курс лечения», нигде не мог устроиться на работу: папины связи оборвались, времена изменились, а добрая фея удачи, благоволившая к Засекиным, отвернулась от них. Вместо солидного особняка опальная семья вынуждена была ютиться в одноэтажном доме из трех комнат, жить скромно, отдыхать на берегу обмелевшей подмосковной речушки, а не на морских пляжах, и вообще… во многом себе отказывать. Так не могло продолжаться. Засекины привыкли к комфортному быту, хозяйству, поставленному на широкую ногу, к деньгам, которые не надо считать и экономить, к хорошей медицине, к высокому общественному положению и решили вернуть себе утраченные позиции. Старший Засекин слишком запятнал свою репутацию, поэтому за дело взялся его единственный сын Борис. На остатки папиных сбережений, которые удалось сохранить, он открыл маленький посреднический кооператив и худо-бедно начал зарабатывать. Папа помогал советами, мама вела бухгалтерию, и семейный бизнес медленно, но стабильно развивался. Откуда ни возьмись, у кооператива появился партнер – некая фирма «Транс-Опт», которая занималась закупками и перепродажей промышленных товаров по всем регионам России. Бизнес стал набирать обороты, партнеры взяли краткосрочный кредит, и тут… произошло непредвиденное: большая партия товара как сквозь землю провалилась, банк требовал деньги, а партнер Бориса Засекина объявил о своем банкротстве. Таким образом, Засекин-младший оказался не просто разорен – он задолжал огромную сумму, которой не располагал. Отчаяние порой толкает людей на опрометчивые, непродуманные поступки. Так случилось и с Засекиным. Этот господин кинулся за помощью, умоляя знакомых и просто состоятельных предпринимателей выручить его в сложившейся безвыходной ситуации. Что он им обещал в качестве компенсации, неведомо, но, судя по результату, никто из добропорядочных коммерсантов не захотел рисковать своими деньгами. И когда последняя надежда Засекина удержаться на плаву растаяла, откликнулся один криминальный авторитет по кличке Зеро. Он предложил встретиться и обсудить варианты.
Зеро слыл темной лошадкой: никто толком не знал, кто он и как ведет свои дела, но зато ходили слухи о его капиталах, заработанных подпольным игорным бизнесом. Кроме карт и рулетки, Зеро устраивал гладиаторские бои со смертельным исходом, попасть на которые могли только очень богатые люди. Говорят, для боев ему даже привозили с Дальнего Востока диких зверей, с которыми потом должны были сражаться специально обученные «гладиаторы». Подпольные букмекеры принимали фантастические ставки, и прибыли Зеро росли как на дрожжах. Стражи порядка с ног сбились в поисках неуловимого магната игорного бизнеса, но их усилия не увенчались успехом. Осторожный и хитрый Зеро, нюхом чуя охотников, вовремя снимался с места и бесследно растворялся в миллионном городе или за его пределами.