– Нет… возможно, кто-то из пациентов, но мы не помним, – ответила за двоих Ядвига Филипповна.
– Может быть, вы знаете Александра Шершина? – на всякий случай спросила Ева.
Эрманы с сожалением развели руками – одинаково и почти одновременно. Ни о каком Шершине они даже не слыхали. Опять предположили, что мог быть такой среди студентов или больных, но разве упомнишь?
Вопрос о Стефании Красновской вызвал ту же реакцию.
«Неужели, я пришла сюда напрасно? – тоскливо подумала Ева. – Как же подсказка Пустоты? Она не бывает ложной!»
– Жаль, – удрученно сказала она. – Значит, нет никого, кто мог бы хоть что-нибудь вспомнить о Елизавете из Благовещенска и ее дочери, об отце Лики?
Эрманы расстроились. Как все интеллигентные люди и потомственные врачи, они считали своим долгом принимать близко к сердцу проблемы окружающих. Кроме того, они прониклись к Еве искренней симпатией.
– Постойте-ка… – спохватилась вдруг профессорша. – Кажется, папе пару раз присылала открытки подруга его сестры. У меня совершенно из головы вылетело!
– Какие открытки? – оживилась Ева.
– Поздравительные, разумеется. Но папа, скрепя сердце, ей не ответил, и открытки перестали приходить.
– Мой покойный тесть был чрезвычайно осторожен и щепетилен во всем, что касалось семейного благополучия, – важно произнес отец Альбины. – Он не мог поставить нас под удар.
Ева заволновалась. Не дай бог, «осторожный тесть», во избежание каких-то воображаемых неприятностей, выбросил драгоценные открытки!
– Где они? – замирая от страха, что патологическая забота Эрманов о собственной безопасности уничтожила все следы неугодной родни, спросила она.
– Должно быть, среди папиных бумаг, – нерешительно произнесла Ядвига Филипповна. – Если он их не выбросил. Пойду, взгляну.
Архив покойного хранился в лакированном ящичке с деревянной ручкой и старинными накладными замками, тронутыми ржавчиной.
– В таких ящичках некоторые земские доктора носили свои инструменты, – объяснил профессор. – Это реликвия. Жена складывает туда старинные безделушки, которые дороги ее сердцу, семейную переписку и фотографии.
– После смерти папы я ничего не стала перебирать, – со слезами на глазах вымолвила она. – Не смогла. У меня и теперь руки дрожат.
Среди содержимого заветного ящичка было много разных писем и открыток, подписанных женщинами. Сверяя даты на штемпелях и фамилии, профессорша отобрала две с поблекшими видами на заснеженный Кремль.
– Вот, кажется! – обрадовалась она. – Давние поздравления с Новым годом и Рождеством. Тогда было не принято отмечать Рождество… Как все в жизни меняется! Здесь есть обратный адрес, фамилия и инициалы.
– Вряд ли женщина еще жива, – профессор охладил энтузиазм Евы, с которым та потянулась к открыткам. – Больше четверти века пролетело.
Эрманы позволили Еве взять открытки себе.
– Если они вам помогут, мы будем счастливы, – сказали они, прощаясь. – Вы звоните, приходите, когда понадобится.
Ева благодарила, улыбалась. Она с чувством глубокого удовлетворения спрятала открытки в сумочку. И подумала: «Про скандал в “Элегии” Альбина, похоже, родителям не рассказала… как и о его трагическом продолжении».
ГЛАВА 23
Эксперт, зевая, давал Смирнову пояснения:
– Твоя «японская шпилька» не что иное, как китайская рукавная стрела. Где ты ее взял? Обчистил магазин восточных редкостей? Эта штуковина произведена в Китае. Видишь, на ней клеймо стоит? Возьми лупу, – посоветовал эксперт. – Работа тонкая, так не разглядишь.
Смирнов, вооружившись оптикой, уставился на стрелу. На месте, указанном экспертом, красовался выгравированный иероглиф.
– Знак дракона, – зевнул эксперт.
– Чего ты все зеваешь и зеваешь? – рассердился сыщик. – Не выспался?
– Выспишься тут с вами! Я полночи в Интернете просидел, искал аналоги твоей штуковины, а вторую половину корпел над книгами. Думаешь, мне часто подобные вещички приносят? Ты первый.
– Ладно, прости. Нервы! – оправдывался Всеслав. – Чего вспылил, сам не понимаю. Расследование у меня сложное, никак не разберусь.
На самом деле его раздражало все чаще накатывающее ощущение узнавания происходящего. Вот и это крошечное клеймо он уже где-то, когда-то видел. Где? Когда? И едва эксперт открыл рот, он уже знал, какие слова услышит: знак Дракона. Что это? Ясновидение прорезывается, или…