— Мама… — утопала все в слезах Изилия, понимая, что не знает, что делать и как ей поступать дальше.
— Ложись спать, котенок, утро вечера мудренее. Изилия, не снимая платья, укуталась в одеяло, а королева, поцеловав ее в щечку, покинула покои принцессы.
— Пора что-то делать, но что? — с такой мыслю, веки девушки опустились, и она начала видеть первые сны.
«Песок, вокруг один песок, серый, обжигающий, и страх, ужасный страх. А еще горечь потери, но кого я потеряла? Не понимаю. Человек в капюшоне, я не вижу его лица, но он, он мне помогает. Ощущение, что мы движемся, но куда и зачем? Почему я ничего не вижу, что вокруг меня происходит? Постойте, вижу. На горизонте чтото мелькает. Что это? Свет. Песок смещается, теперь я поняла что это. Город, большой город, я в безопасности, я надеюсь, что я в безопасности».
Накинув мешок на голову принцессы, сильные руки потащили ее в неизвестном направлении. Изилия кричала и звала на помощь, но никто ее не слышал, или слышали, но боялись помочь. В том месте, куда ее притащили, дурно пахло. Судя по визгу свиней, это был хлев. Здесь было холодно. К ее ноге прицепили старую ржавую цепь. А после с головы сняли мешок. Открыв глаза и тщательно присмотревшись, она распознала силуэты отца, Абатура, Огдана и двух стражников.
— Отец, что ты делаешь?! — дергала она цепь на ноге.
Лектир подошел к дочери поближе:
— Ты, дочь моя, меня вчера за ужином слегка разочаровала. И мы с господином Абатуром, посовещавшись, пришли к выводу, что надо бы тебя наказать. Видишь ли, так как ты моя дочь, я не стану с тобой жестоко обходиться. Поэтому посидишь тут со свиньями денек без еды и воды и подумаешь над своим поведением.
— Отец, пожалуйста!.. — взмолилась девушка. — Не делай этого.
— Ну все, Изилия, встретимся утром.
Лектир с Абатуром и со стражниками направились к выходу, а Огдан, восхищаясь красотой принцессы, наклонился к ней и шепнул:
— Скоро ты будешь моей. Так зачем все эти прелюдии? — и схватившись за ее платье, морграт разорвал его с такой силой, что Изилия осталась сидеть в грязи и навозе полностью обнаженная, поджимая ноги к груди.
— Так-то лучше, — и рассмеявшись, Огдан последовал за остальными.
От горя принцесса впала в истерику, колотя землю под собой, разбрызгивая грязь по углам и стенам.
— Принцесса? — послышался знакомый басовый голос из темноты.
Успокоившись, Изилия попыталась понять, откуда он доносится.
— Принцесса, это я.
— Беркулат?
— Да, принцесса.
— Ты тоже наказан за вчерашнее?
— Да. Вот, посадили в собачью клетку.
— Наши отцы полностью съехали с катушек.
— Мой всегда был таким.
— Но ты на него не похож, так же как не похож и на своего старшего брата.
— Я бастард, принцесса. А у нас принято вождям растить любого ребенка, которого тот зачал. Вот и характер у меня другой, не такой жестокий, как у них.
— Я сразу это поняла. А что стало с твоей матерью?
— Отец забрал меня у нее при рождении, я никогда ее не видел и не знаю, как у нее дела.
— А мать Огдана?
— Царица Энан замещает отца в его отсутствие. Она меня не любит, считает ничтожеством.
— Ты не ничтожество. Ты единственный, кто заступился за нас с мамой. Если бы не ты, боюсь даже представить, что сделал бы отец.
— Спасибо, принцесса, я ценю ваши слова.
— Что ты сделал?! Об стену разбилась цветочная ваза, запущенная королевой. В комнате был полный бардак и неразбериха.
— Успокойся! — рявкнул Лектир. — Пускай посидит и подумает о том, что не стоит меня позорить при моих гостях.
— Ты в конец с ума сошел? Она же твоя дочь!
— Вот именно! Пускай радуется тому, что не получила ударов кнутом.
— Убирайся из моей комнаты! Я видеть тебя не хочу!
— Ну что ж, тогда посидишь тут пару дней взаперти, тебе это не повредит.
— Ты не посмеешь этого сделать.
— Уже делаю.
И выйдя из комнаты, король запер дверь на ключ со словами, что любит свою жену.
— Мерзавец!
Цурия билась руками и ногами, но деревянная дверь не поддавалась.
Убирая ключ в карман, Лектир завел руки за спину и не спеша прошел по коридору к месту, где его ожидал Абатур.
— Ну, как все прошло? — спросил вождь.
— Чудесно. Ну, так на чем мы там остановились?...
Ночь была жутко холодной. Изилия накинула на себя останки платья и пыталась ими согреться.
— Принцесса, как вы? — обеспокоившись ее здоровьем, спросил Беркулат.