Снова удары. Не по мне. Что-то сверкает у Славы в руках, один из шайки визжит и падает.
— Кто ещё? — Слава поднимает руку на уровень глаз, сжимая пальцами какую-то коробочку. Она искриться, освещая мраморное лицо Славы сине-белыми искрами. Шайка отступает, но в нашу сторону слышатся проклятия. Но меня больше никто не трогает. Лавка холодная, так приятно прислониться к ней головой. Во рту снова привкус крови. Тошнит...
— Напугала меня, глупая, — Слава соскребает моё тело, берёт на руки. Чувствую себя безвольной куклой. При чём такой, сделанной из мешка с картошкой или ещё чем-то таким. Невзрачным.
Руки Славы крепкие. Но держат мягко, осторожно, как будто я из фарфора или тонкого стекла. Как будто я скорлупка. Мне так спокойно... Адреналин расплывается по телу свинцом, забирая последние силы и желание пошевелиться.
А из глаз слёзы. Сами. Всё сильнее и сильнее. Холодные, обжигающие, или это дождь?
— Мне было так страшно!.. — я ли это говорю, говорю ли вслух, но Слава слышит. Ему и слова-то не нужны, я для него открытая книга, прочитанная уже несколько тысяч раз.
— Едем домой.
Да... В клетку. Пожалуйста. Быстрее.
Тут тепло. Спокойно. Тихо. Меня здесь не тронут. Ни хулиганы, ни монстры. Здесь только я, домашняя певчая птичка, канарейка, и её хозяин.
Слава усаживает меня на кровать, тело само падает на подушки, и мужчине приходиться повозиться, чтобы переодеть меня, попутно обрабатывая ушибы и ссадины. Щиплет. Больно!
— Засыпай, — он укрывает меня тонким, но в то же время таким тёплым одеялом, кладёт у изголовья мою игрушку, моего плюшевого друга.
— Не уходи... — прошу. Или уже сплю и говорю это во сне?
Но он остаётся. Потому что он знает меня наизусть.
III — Белоснежка. Глава 1
Просыпаюсь из-за яркого солнечного, беспощадно царапающего веки своими мерзкими лучами. Как бы я не вертелась, они преследовали меня, раздирая сон на мелкие кусочки. Свет проникал везди и всюду, в каждый уголок, в каждую эмоцию, во всё. Как Слава. Не отпускал ни на мгновение, а всё больше и больше подчинял окружение себе. И даже мне пришлось сдаться.
Открываю глаза, жмурясь от яркого света. Пора вставать.
С удивлением обнаруживаю, что, спуская ноги с кровати, не могу достать до пола. Да и кровать вдруг стала жёстче. С чего бы вдруг? И воздух... какой-то не такой. Странный. Он... он пахнет. В белой клетке не ощущались никакие запахи, даже если приготовить рыбу или резать лук сутками. А здесь. Пахнет пылью, деревом. Со стороны окна по солнечным лучам доносится ароматы осенние: гниющих листьев, дождя, прохлады, а ещё в комнату проникает гул улицы и шум машин.
Я...
Не может быть.
Я дома?
Но да... Это моя съёмная квартирка. Чуть больше тех апартаментов, которые предоставил мне Слава, однако... Тут есть цвета, звуки, запахи. И нет его. Он не войдёт в эту комнату, мило улыбаясь. Не будет задавать наивно-детские вопросы. Его нет.
Обхожу обе комнаты, ванную, кухню, дабы убедиться, что это не сон и не галлюцинация. Нет... всё настоящее. Покрытое пылью, уже пропитавшееся ей. Сколько я была в плену? Неделю? Месяц?
На кухне отрывной календарь так и показывает пятнадцатое августа.
Так, нужно найти телефон. Он, собственное, тоже лежит там, где остался в ту ночь. На рабочем столе. Только не включается — батарея разряжена в ноль.
Поразительно, что Слава не забрал его и (или) не сломал.
Или это не он меня похитил?
Сил сейчас об этом думать у меня нет. Живот сводит так, будто я ничего не ела месяц. Нужно хотя бы чаю попить с бутербродами.
Только вот последняя пара кусков нарезного хлеба уже покрылась плесенью, а потом отправилась в мусорку. Ладно, я могу и без хлеба. В холодильнике должно же быть что-то? Открываю, и едва не отрыгиваю, хотя это делать нечем. Запах ужасный!.. Прокисшее молоко, растаявшее сливочное масло, закисший салат. Всё в мусорку.
Света в холодильнике нет. Да и привычный шум, издаваемый им особенно громко по ночам и утром в выходные, не давая поспать, отсутствовал. Сломался? Весело. И как давно?..
Надо сходить в магазин, купить что-нибудь уже готовое. Или лучше сначала в душ. Так хочется отмыться от всего, что было... смыть с себя весь ужас и омерзение, чтобы горячими и холодными каплями утекали в сток воспоминания, осколок за осколком, миг за мигом. Каждый его вздох, каждый взгляд, каждое слово и прикосновение... Всё.