Моё мнение о тебе ничего не повысит.
Но интересно, чем этот маньяк решил меня угостить? Под баранчиком же по-любому что-то страшное! Мозг? Голова чья-то? Может, дохлая крыса? Или живой паук, размером с ладонь?
Ха! Он точно решит соригинальничать, и там сердце. Пронзённое. Типа «ты попала мне в самое сердце, и оно теперь полностью принадлежит тебе». Тоже мне, Данко.
Дрожащий рукой, очень-очень медленно, очень-очень осторожно, от себя, поднимаю баранчик. Голова невольно поворачивается в сторону — вдруг, что-то выпрыгнет или взорвётся. Смотрю через полу прикрытые веки. Что там?..
На удивление, ничего не бахнуло, не бухнуло, не прыгнуло, не заорало и не кинулось раздирать мне лицо.
В тарелке лежала пара сэндвичей.
Это даже как-то... разочаровало. Ожидала большего.
Однако сэндвичи выглядят аппетитно. Похожи на покупные. Вполне себе хороший завтрак. Надо бы ещё чай организовать. Так, электрический чайник есть. Вода в нём тоже. Вот, шумит уже, закипая. Ещё раз пошарив по полкам, нахожу две коробки с чаем. Пакетированный — уже хорошо. Мало ли, что этот маньяк мог подсыпать помимо, скажем, цикория и мелисы.
А ведь верно: «мало ли что».
Лучше не есть ничего, что не можешь проверить. Или убедить себя, что проверила. Даже если они покупные. Закрываю сэндвичи баранчиком. А тут и чайник щёлкнул.
В холодильнике находится творог, запакованный. Упаковка не нарушена, нет никаких странных дырочек, похожих на прокол. Что ж, есть можно.
А после завтрака надо бы подумать о том, как выбраться отсюда. Можно было бы врезать, как следует Славе, когда он зайдёт в комнату, и выбежать, пока дверь не закрылась. Но проблема в том, что нечем. Ничего тяжёлого и острого. Ложкой его ковырять? Это долго. А если другой стороной? Черенком всяко больнее. Особенно, если размахнуться, как следует.
Вот только, как я узнаю, когда он придёт? Верно — никак. Но я готова ждать хоть вечность, если эта ложка когда-нибудь достигнет своей цели.
А пока, надо ещё поискать способы выбраться.
Но их не было.
Я облазила всю квартиру. Ковыряла этой несчастной ложкой всё, что только можно, простукивала стены, снова пыталась кричать. Бес толку... Я заперта, и единственный выход из этой клетки — дверь, через которую приходит Слава. Тогда придётся воплотить план с ложкой, когда он придёт.
Время тянулось невероятно медленно. Если вообще двигалось вперёд. В этом ужасном, нагнетающим тоску месте не было ни окон, ни часов, вообще ничего, через что можно было хоть как-то отслеживать продвижение мира к будущему. Даже каких-нибудь декоративных песочных или магнитных часов.
Оставалось только считать. Лёжа на низкой кровати, уставившись в белый, казавшийся таким далёким, потолок, считать секунды. Одна, две три... В глазах исправно двоилось, и свет встроенных светильников расплывался искрами.
И снова: одна, две, три, четыре...
Чайник закипает за две минуты. Пила чай два раза. Однако, надо бы подумать об «обеде». Кажется, я видела макарошки.
Пять, шесть, семь, восемь...
Девять рыбок в аквариуме. Одиннадцать водорослей. Четыре очень больших пузырька.
Одна, две, три...
Я уже провалилась в дрёму, когда из-за стены раздался писк. Электронное «вип». Сон сняло как рукой, однако осознание пришло далеко не сразу. Лишь одна мысль врезалась в мозг ярким раскатом: он здесь!
Повезло, что не выронила ложку, а крепко сжимала её даже во сне. Остаётся лишь занять позицию.
Если стоять к двери спиной, то кровать будет по правую руку. Скорее всего, туда и повернётся Слава, когда будет заходить. Значит, встаю слева.
Дверь мягко отъезжает в строну. На порог моей темницы ступает нога в лакированном ботинке с маленькими, еле заметными трещинками на носке.
Замахиваюсь. Рука выбирает траекторию сама. В ушах стучит кровь. Лишь бы сработа...
— Это опасно, милая, — голос звучит с лёгкой укоризной, а мою руку хватает его, властная, крепкая. — Так можно и ранить кого-нибудь.
Он улыбается как кот, наевшийся сметаны. Он счастлив.
Слава забирает из ослабевших пальцев ложку и небольшим усилием возвращает меня на кровать. Слегка толкнув, заставляет сесть. Я подчиняюсь. Молча, даже не осознавая. Это ведь... конец.