А больше всех страдала Джейн, младшая сестра Беатрис. На фоне её блистательности юная принцесса казалась серой мышкой, скрывавшейся в тени её красоты. И всё бы ничего, но Беатрис постоянно подчёркивала своё превосходство над сестрой, не стеснялась принижать её на глазах у всех и всеми своими действиями привела к тому, что к шестнадцати годам Джейн могла смело получить звание девушки с самой низкой самооценкой в королевстве. Она уже привыкла, что никогда не будет ровней своей сестре, и лишь ждала момента, когда та выйдет замуж, чтобы, наконец, зажить без постоянных насмешек.
И вот наступил день свадьбы. Стол ломился от великолепных яств, играла прекрасная музыка, а дамы и их кавалеры изо всех сил старались перещеголять друг друга в изысканных нарядах. Но, конечно же, никто не мог сравниться с виновниками торжества. Беатрис, в ослепительно белом платье, и Гастон, в камзоле, сшитым лучшими мастерами, восседали во главе стола, ожидая прибытия священника, и насмешливо окидывали взглядом гостей.
Вдруг Беатрис заметила Джейн, сидящую поодаль и не принимавшую участия в основном торжестве. Накануне у бедняжки сильно разболелась голова, но слуги были так заняты подготовкой к свадьбе, что ни один из них не удосужился вызвать доктора для младшей принцессы. За ночь боль так и не улеглась, и теперь Джейн чувствовала себя совершенно разбитой, желая лишь остаться в тишине и вернуться в комнату.
Беатрис же расценила такой поступок по-своему. Она громко рассмеялась, сразу привлекая к себе всеобщее внимание, и обратилась к сестре:
- Джейн, милая, я понимаю, что ты завидуешь моему счастью и красоте, но неужели тебе сложно хотя бы притвориться, что ты счастлива за меня? Или, быть может, ты грустишь из-за своего платья? – Беатрис наклонилась к своему жениху и громко зашептала так, чтобы услышали все: – В последнее время моя сестрёнка так располнела, что не смогла влезть ни в одно платье, и ей пришлось одолжить наряд у матушки, но служанка рассказала мне, что стоило Джейн его надеть, как сзади на юбке разошёлся шов и ткачихам пришлось срочно его зашивать. Наверняка она не хочет, чтобы дорогие гости увидели это непотребство!
Со всех сторон раздался громкий хохот, а некоторые гости даже открыто окинули Джейн презрительным взглядом. Щеки девушки стремительно стали пунцовыми, а сама она была готова сквозь землю провалиться от смущения и негодования. Мало того, что Беатрис посмела выставить её на посмешище, так она ещё знатно приврала историю с платьем! Наряд действительно принадлежал их матери, но был порван уже очень давно. Так как фасон несколько устарел, королева отдала его младшей дочери, очень мало выходившей в свет, но, по иронии судьбы, все бальные платья Джейн были постираны в последнюю минуту и не успели высохнуть, а потому ей пришлось довольствоваться одеждой матери.
Беатрис это прекрасно знала, ведь именно по её приказу все прачечные были забиты праздничными скатертями, флагами с лицами новобрачных и огромной кучей нарядов, включая её собственное пышное платье и обновки целой сотни подружек невесты. Знала, но снова предпочла солгать, опозорив родную сестру перед почтенными людьми!
Не желая больше терпеть этого безобразия, Джейн соскочила со своего места, как вдруг двери с гулким звуком отворились, и на пороге банкетного зала возникла женщина в лохмотьях. Она была настолько стара, что возраст согнул её пополам, а её длинные седые волосы касались пола.
Женщина оглядывала присутствующих изучающим взглядом, пока не остановилась на Беатрис, скривившей свой красивый ротик. Она смотрела на старую нищенку с нескрываемым отвращением, будто ничего ужасней не видела за свою жизнь. Хотя, признаюсь по секрету, так оно и было. Больше всего на свете Беатрис боялась двух вещей: старости и бедности, а стоящая перед ней пожилая женщина была самим их воплощением.
- Стражники, чего вы ждёте? – крикнула принцесса. – Сейчас же уведите эту нищенку прочь – только одним своим видом она портит праздник! Да, и не забудьте дать ей двадцать палок. Будет знать, как врываться на мою свадьбу!
Солдаты бросились к старушке, чтобы исполнить приказ, но та вдруг упала на пол и разрыдалась.