— Не волнуйся, Сафонова, всё будет хорошо. Обещаю. Дядя у меня мужик добрый и вежливый. Не откажет и поможет, — Миша мягко мне улыбается.
Не получается удержаться и я улыбаюсь ему в ответ.
Несмотря на нашу с Ксюшей ссору, я только теперь понимаю, что она скорей всего была права. После звонка Мише и нашей совместной прогулки он теперь всегда рядом со мной. Утром встречает на крыльце корпуса и провожает до остановки после пар. Ходит со мной в столовку, помогает на физре, когда мы должны заниматься парами.
Всё это очень мило. Глядя на парней, с которыми встречается Ксюша, я как-то невольно привыкла к тому, что они могут быть грубоватыми и невоспитанными. Благо ни с одним из них подруга не встречалась дольше пары месяцев.
С другой стороны, поведение Миши вполне логичное. У него интеллигентная семья, которая любит путешествовать. Миша — единственный ребенок. Естественно, мама и папа вложили в него максимум любви и знаний.
— Надеюсь, он согласится взять меня на практику.
— Согласится, — уверяет меня Миша.
Последняя пара у нас сегодня — философия. Совместная лекция, на которую мы с Мишей идем вместе. Она тянется на редкость долго. Погода за окном ужасная, меня клонит в сон. Тем не менее я усердно виду конспект и изо всех сил борюсь с тем, чтобы не зевнуть.
Когда выходим на крыльцо порыв ледяного ветра почти сразу же приводит меня в чувства. Я плотней завязываю шарф на шее и надеваю рукавицы. Они у меня самые теплые и связанные бабушкой с любовью.
— Идем? — спрашивает Миша.
Я киваю.
Сокурсник ведет меня к своему темно-синему форду и открывает дверцу со стороны пассажира. Я притормаживаю. По инерции хочется запротестовать и сказать, что я доберусь привычным городским транспортом, но вовремя прикусываю язык. Не хочу выглядеть в глазах Миши не-такой-как-все. И набивать себе цену.
Через двадцать минут мы плавно тормозим у здания редакции городской газеты.
Внутри нас ожидает вполне прозаичная офисная обстановка. Немного суетная, но вполне комфортная.
Мишу здесь все хорошо знают. Он со всеми здоровается. Я ему совсем немножко и по-доброму завидую. Несмотря на то, что моя мама была моим же классным руководителем в младшей школе, никаких поблажек она мне никогда не делала. Даже, наоборот, мама иногда вела себя со мной строже, чем с остальными моими одноклассниками. Более того, она всегда просила своих коллег относиться ко мне также и никогда этого не скрывала. По ее мнению, этот метод должен был закалить мой характер.
Не уверена, что эта стратегия со мной сработала на «пятерку».
Мы поднимаемся на третий этаж. Миша проводит мне небольшую экскурсию. Я стараюсь внимательного его слушать и тем самым не концентрироваться на своем внутреннем волнении. Иногда бросаю быстрый взгляд на себя, чтобы лишний раз убедиться, что хорошо выгляжу. Специально сегодня надела всё самое лучшее. Внешний вид важен, ровно, как и первое впечатление. В любой сфере деятельности, тем более в журналистской.
— Подожди, пожалуйста, минуту, — просит меня Миша, когда мы останавливаемся у дверей, что ведут в кабинет его дяди.
Я присаживаюсь на один из мягких стульев в коридоре и стараюсь привести в порядок свое сбившееся дыхание. Позволяю себе немного пофантазировать о том, как после окончания универа буду работать в такой же редакции. Очень надеюсь на то, что всё получится. Буду расследовать различные скандальные дела, выводить своими статьями на чистую воду всяких негодяев. Уверена, без проблем не обойдусь. Но я чувствую, что сделала правильный выбор, когда поступила на журфак.
— Можешь заходить, — шепчет Миша, выглядывая из кабинета.
Сердце моментально подскакивает к самому горлу. Я тихо выдыхаю, поднимаюсь и иду вслед за сокурсником.
Кабинет оказывается довольно просторным и светлым. На стенах замечаю несколько грамот и благодарностей, а еще полки с книгами.
У окна расположен массивный письменный стол, за которым сидит такой же массивный мужчина лет сорока. В белой рубашке и прямоугольных прозрачных очках.
— Эдита, это мой дядя — Александр Степанович Куницын, — представляет своего родственника Миша. — Дядя, а это Эдита. Мы вместе учимся. Я тебе о ней рассказывал.
Александр Степанович снимает очки, откидывается на спинку своего кожаного кресла и скользит по мне изучающим взглядом.
Этот чрезмерно пристальный взгляд не совсем приятный, но я списываю свою реакцию на тот злосчастный вечер в «Колизее», прячу его в глубинах своей памяти и приветливо улыбаюсь.