— Здравствуйте. Очень рада с вами познакомиться.
— С такими внешними данными, деточка, тебе не в журналистику надо, а в кино, — посмеивается Александр Степанович и опускает руки на подлокотники.
— Дядя, — закатывает глаза Миша и бросает свой рюкзак на свободное кресло для посетителей.
— Это комплимент, Миш. Эдита на меня не в обиде, верно? Уверен, она их получает на каждом шагу.
— Нет, не в обиде, — тут же отвечаю, как примерная ученица. Это у меня уже на уровне рефлексов. О том, что комплиментами я не балована, конечно же, умалчиваю.
— Вот видишь, — разводит руками Александр Степанович. — Вы присаживайтесь, Эдита. Не стойте в дверях. Думаю, мы с вами определенно подружимся.
Мы пересекаемся с Мишей взглядами. Он едва заметно кивает. Сажусь рядом с ним. Снова ощущаю на себе изучающий взгляд Александра Степановича. Он слишком… пронзительный и неудобный. Наверное, так и должно быть. Может, хочет убедиться, что я точно подхожу на роль практикантки в его газете.
— Диплом вам для галочки нужен, Эдита? Или в будущем действительно хотите стать журналистом?
— Хочу стать журналистом, — уверенно отвечаю, расправив плечи.
Александр Степанович кивает каким-то своим невысказанным мыслям.
— Это опасная профессия. Вам об этом известно, Эдита? Мало кому нравится читать или слушать о себе правду. Или вы в будущем желаете обозревать спортивные матчи или художественные выставки?
— Нет. Я хочу в будущем заниматься серьезными журналистскими расследованиями, — очередной мой ответ звучит четко, но сердечный ритм становится беспокойным.
Мне хочется поерзать на своем месте, но я держусь.
— Дядя, не пугай ее, — вклинивается в наш разговор Миша. — Это же просто практика. А ты еще чуть-чуть и уже вербовкой начнешь заниматься.
Александр Степанович скашивает свой, как мне кажется, чуть-чуть раздраженный взгляд на племянника. Я чувствую себя страшно виноватой, пусть ничего для этого и не сделала.
— Кто знает, может, Эдита себя хорошо проявит, и я захочу забрать ее к себе в штат сотрудников. Что думаете, красавица? — Александр Степанович снова смотрит на меня. — Пойдете, если позову?
— Время покажет, — аккуратно ухожу от прямого ответа.
— Осторожная. Вежливая. Судя по оценкам, умная. О красоте я уже сказал. Хороший экземпляр ты мне привел, Миша. — Александр Степанович расплывается в улыбке, но вот глаза… Глаза остаются предельно серьезными.
Глава 8.
— И куда ты собралась? — спрашивает меня Ксюша, возникнув на пороге спальни.
Я вскидываю на нее удивленный взгляд.
Молчание между нами уже стало привычным делом. Мне это не очень нравится, но из-за нагрузки в универе и теперь еще практики в редакции Александра Степановича свободного времени почти не осталось. Банально нет сил для того, чтобы попытаться поставить точку в нашем с Ксюшей конфликте.
— У меня дела, — отвечаю сухо и застегиваю свою сумку.
— С Мишей? Всё-таки закрутили роман, да? — Ксюша с хитринкой смотрит на меня и приваливается плечом к дверному косяку.
На секунду мне кажется, словно мы вернулись в прошлое и просто болтаем о всяком. Но я понимаю, что это не так. Только зря придумываю то, чего уже нет.
— Нет. Мы просто вместе проходим практику у его дяди и… дружим.
— От дружбы и дети могут появиться.
— Чего ты от меня хочешь? — выпрямляюсь и хмуро смотрю на Левину.
Она всегда любила меня подкалывать на тему секса. Я всё еще девственница, а Ксюша — нет. Из-за этого подруга по умолчанию считает себя опытней, пусть мы и одногодки. Раньше я не обращала внимания на ее шутки и подколы. Некоторые из них мне даже казались остроумными.
А сейчас… Сейчас просто раздражают.
— Вообще-то помириться хотела, но вижу ты не в духе, — фыркает.
Отвожу взгляд в сторону, поджимаю нижнюю губу.
— Я тоже хотела, но ты вечно кривишься, когда замечаешь меня и взгляд уводишь в сторону.
— Так вы с Мишей такая сладкая парочка, — закатывает глаза Ксюша. — Быстро спелись. А я теперь лишней себя чувствую. Не понимаю, в чем я виновата? Не я же на тебя Бармалея натравила. Меня, правда, никто не зажимал в туалете. Я действительно была уверена, что всё будет хорошо.
Я только-только начала забывать тот вечер в «Колизее». Синяк на животе почти сошел. Воспоминания чуть сгладились. Меня не так сильно бросает в дрожь. И теперь Ксюша снова вынуждает меня «нырнуть» в неприятные воспоминания.
— Теперь меня на работе напрягают еще сильней, чем раньше. Уже давно ушла бы, но слишком хорошо платят, — продолжает Ксюша.
— А в чем виновата я? Или я должна была позволить себя изнасиловать, чтобы у тебя не возникли проблемы на работе?