— Да причем тут это? — психует подруга. — Мне жаль, что всё так сложилось. Но меня бесит, что ты такую трагедию разводишь. Ты знаешь, сколько у Бармалея и его дружков денег? Немерено! А возможностей? Еще больше. Они бы тебя финансово не обидели, а ты тут такую истерику устраиваешь, что даже тошно. Слишком вся такая правильная. Так не бывает, Эда. Люди не могут быть такими правильными.
Я смотрю на Ксюшу, слушаю ее и не верю собственным ушам. То, что деньги для нее стоят на первом месте, для меня никогда не было секретом. Всё же мы обе выросли не в богатых семьях. Но сейчас я словно по-настоящему вижу человека, с которым делю одну квартиру на двоих уже не первый год подряд.
— Ты мне завидуешь? — спрашиваю шепотом, потому что эмоции сдавливают горло.
Ксюша тихо цокает языком и опускает взгляд.
— Дело не в нашей ссоре и не в деньгах, да? Дело в этом Бармалее, я права? Ты пыталась с ним…?
У меня не получается закончить свою мысль. Слишком… стыдно и неловко. Вдруг я чушь сейчас несу?
— Ну пыталась, дальше что? — вспыхивает Ксюша и бросает в мою сторону раздраженный взгляд. — Судить меня будешь? Он мужик красивый и с бабками. Пофиг, что бандит. Я и так вокруг него, и эдак. Ноль реакции. Зато с тобой носится. И мне из-за тебя влетело, видите ли, я Эдиту Сафонову не по тем местам вожу. И я бы поняла, если бы он трахнул тебя. Но у вас ничего же не было. С чего вдруг он так за тебя впрягается?
— Впрягается? — меня пробирает нервный смешок. — Ты вообще в своем уме? Его дружок меня чуть не изнасиловал! Ты понимаешь значение этого слова?
— Кто? Валет? — прыскает Ксюша. — Он умеет только кулаками на ринге махать и бабки на этом зарабатывать. Не знаю, как ты можешь идти на красный диплом, если… если ты такая глупая. Готова поспорить на всё что угодно, тебя просто припугнуть решили.
— Это не имеет значения. Ты же сама говорила мне, что Бармалей — адекватный мужик.
— Да. Это правда. Только, почему на тебя такие клюют, понятия не имею. То он, то Миша.
— Не ты ли мне Мишу рекламировала в качестве парня?
— Я просто говорила правду, а ты слепая. Или только прикидываешься такой? Может, образ дурочки легче мужикам скормить?
Я смаргиваю. Внутри всё клокочет и от обиды, и от злости, и от разочарования.
— Прикидываться у нас умеешь только ты, Левина, — выдавливаю из себя. — Например, хорошей подругой. Лучше бы мы и дальше играли в молчанку, — хватаю свою сумку, иду к выходу из комнаты.
Ксюша молча пропускает меня, а я торможу и оборачиваюсь.
— Хотя нет. Спасибо тебе за этот разговор. Спасибо за то, что открыла мне глаза. Больше я жить с тобой под одной крышей не хочу.
— Я могу хоть завтра съехать! Деньги-то у меня есть. А ты, Эда? Чем платить собираешься?
Я крепко-крепко стискиваю зубы, разворачиваюсь и ухожу. Мне обидно и больно. До одури. Я ведь и в самом деле считала Ксюшу своей лучшей подругой. Несмотря на разные характеры, мы в целом быстро ужились на одной территории. Распределили обязанности. Ее беззаботность и бойкость иногда здорово помогали притушить мою тревожность и мнительность. Я слушала стенания Ксюши по поводу ее внешности и очередных неудавшихся отношений. Поддерживала, подбадривала.
А теперь… Теперь мне неприятно даже находиться с ней в одном помещении.
Толком не застегиваю свое пальто, выбегаю на лестничную клетку. Мне просто нужно продышаться. Нужно успокоиться.
Слезы обиды жгут глаза, но я гоню их прочь. Сбегаю вниз по лестнице. Сердце колотится.
Когда оказываюсь на улице, вдыхаю побольше холодного воздуха. Он обжигает легкие и вместе с тем остужает мой пыл.
Уже знакомый форд плавно подъезжает к моему подъезду. Хочется приветливо улыбнуться Мише, но получается с трудом. Всё еще слышу в голове обрывки фраз, брошенные Ксюшей.
— Всё ок? — спрашивает меня Миша и закуривает.
Я уже успела выучить, что он не привык курить в машине. А еще всегда в моем присутствии старается дымить в противоположную сторону. Эта такая маленькая забота кажется мне трогательной.
— Да, не обращай внимания, — на этот раз моя улыбка получается гораздо убедительней, потому что Миша вопросов больше не задает.
Мы вместе через день приезжаем в редакцию и проходим самую настоящую практику. Сотрудники редакции любезно делятся с нами опытом, больше рассказывают о своем объеме задач, даже поручают написать небольшие статьи.
Конечно, хочется сразу же попасть в самую гущу событий журналистского расследования. Но кто так близко подпустит неопытных практикантов? Поэтому я стараюсь радоваться и тому, что есть.