Страшно.
Тут же возвращаю свой взгляд подносу. В том, что Бармалей меня узнал уже не сомневаюсь. Это в полутьме двора можно было еще скрыться, но уж точно не в ярко освещенной гостиной.
— Ну что? Успела что-то снять? — раздается над ухом шепот Миши.
Резко поворачиваюсь к нему. Злюсь. Пусть и шепотом говорит, но нельзя же, когда вокруг столько людей.
— Чуть-чуть, — отвечаю одними губами.
— Сейчас часть мужиков пойдет сигары курить в отдельную комнату. Я им водку таскать должен. Что-то да получится.
Тот азарт, который сейчас читается во взгляде Миши, я уже не разделяю. Он схлынул. Кажется, на меня начинает накатывать реальность. Я ввязалась в опасное дело. Мы. Мы ввязались.
— Будь осторожен, — снова произношу одними губами.
Мы расходимся.
Новая порция паники и адреналина впрыскивается мне в кровь, когда я замечаю Валета. Он, видимо, только приехал и сразу же направляется к Бармалею.
Стараюсь не накручивать себя, но чувствую запертой в клетке. Запоздало. Но одно дело быть здесь безликой официанткой и совсем другое, когда тебя уже знают.
Бармалей и Валет вместе с еще несколькими мужчинами уходят куда-то вглубь дома. Наверное, курить сигары, о которых говорил Миша. Мне хочется аккуратно выдохнуть, но напрягаюсь еще сильней. Миша там будет среди них один.
Если заметят телефон — конец. Ему. Мне. Как он собирается сделать запись — не понимаю. Ловлю Мишу уже в коридоре.
— Всё под контролем, Сафонова, — беспечно улыбается сокурсник. — Смарт тонкий. Под подносом не заметишь. Сделаю запись разговора. Очевидно же, что они там будут о делах болтать, раз ушли в отдельную комнату.
— Пожалуйста, будь осторожен, — медленно произношу и смотрю Мише прямо в глаза. — Там собрались очень опасные люди. Если заметят…
— Не заметят. Ты только не дёргайся, Сафонова. Не обращай на себя лишнее внимание. Оно нам ни к чему.
Я еще несколько секунд стою в коридоре в полном одиночестве. Перестраиваюсь. Успокаиваюсь. А затем возвращаюсь к своим обязанностям.
Мне удается сделать еще несколько фотографий. На этот раз я почти уверена, что качество у них сносное.
В гостиной начинает играть музыка. Градус веселья заметно ползет вверх. Некоторых девочек-официанток лапают. Откровенно и нахально. Не всем это нравится, но терпят.
Я стараюсь лишний раз никому не попадаться на глаза. Кошусь в сторону коридора. Хочется, чтобы мужчины поскорей вышли оттуда, и мы могли с Мишей наконец-то убраться из этого дома.
Адреналин — это хорошо. Но небольшими порциями.
Когда отношу на кухню грязную посуду, чувствую, что начинает ныть поясница. Сегодня я ни на минуту не присела. Весь вечер на ногах.
Из гостиной вдруг доносится звук разбитого стекла, вскрики и быстрый бег.
Внутри меня всё словно замирает и сжимается в тугой узел. Выглядываю и вижу… Мишу. Валет догоняет его у дверей и валит на пол.
— Никого не выпускать! — кто-то отдает приказ.
Начинается суета.
Всё происходит так быстро, а для меня, будто в замедленной съемке. Инстинктивно хочу ринуться к Мише, но меня жестко хватают за плечо и вжимают в стену. Из легких разом вылетает весь воздух. В лопатках от удара начинает расползаться боль.
— Ну что, шпионка, доигралась? — Бармалей вдавливает предплечье мне в шею и тянет вверх.
Я встаю почти на носочки. Дышать нечем. Судорожно пытаюсь поймать ртом воздух, но безуспешно.
Взгляд темных глаз буквально вгрызается в меня.
— Пиздец тебе и твоему дружку.
С ужасом замечаю, как Бармалей достает из плечевой кобуры пистолет. Кажется тот самый, который я видела в «Колизее», когда мы впервые встретились.
— Теперь. Я. Тебя. Не отпущу. Эдита.
Глава 11.
Я задыхаюсь. По-настоящему.
Судорожно цепляюсь похолодевшими пальцами за твердое предплечье Бармалея. Хочу хотя бы на сантиметр его сдвинуть, но у меня ничего не получается.
— Кто еще с вами? — Бармалей только сильней давит мне на горло.
Из меня вырывается жуткий хрип.
— Кто. Еще? — он буквально прижимается своим носом к моему.
— Н-никого, — хрипло отвечаю.
У меня кружится голова. В глазах то плывет, то темнеет. В висках барабанит кровь. Мне плохо. Очень. Я… Я сейчас, кажется, упаду в обморок.
Бармалей замечает это. Резко убирает локоть и заталкивает меня в ближайшую комнату. Закрывает с оглушающим хлопком дверь и буквально швыряет меня на диван.
Я тяжело дышу. Часто моргаю. Пытаюсь прийти в себя. Пока что получается с трудом. Грудная клетка горит огнем. Касаюсь кончиками пальцев шеи, она горячая и очень саднит.
— Ты что, блядь, делаешь?