Бармалей не разделяет смех своего…хм… друга.
— Валя знает, что делать. А я тут сам разберусь.
Мужчина кивает и уходит.
— Что вы сделаете с Мишей? — от ужаса у меня в горле образовывается колючий ком.
Хочу ринуться к двери, но Бармалей снова меня ловит. До боли сжимает мои плечи и встряхивает как тряпичную куклу.
— Лучше задайся вопросом, что с тобой сделаю я.
Я боюсь этого вопроса. Еще больше боюсь — узнать ответ.
Бармалей не спешит меня отпускать. Плечи начинают от боли пылать огнем. На коже непременно останутся синяки. Но не всё ли равно? Может, я до утра и не доживу.
— Варианты будут? — со злой усмешкой спрашивает Бармалей.
Меня всё еще страшно качает на эмоциях. Первая волна шока постепенно отступает, обнажая безрассудство.
— Да. Один, — отвечаю дрожащим голосом и открыто смотрю в эти бездушные темные глаза. — Ничего. Вы… Ничего со мной не сделаете.
Мой ответ явно удивляет Бармалея, потому что его брови чуть ползут вверх.
— С чего вдруг такая уверенность, шпионка?
— Вы в первый раз меня пожалели. А во второй… во второй проучили, ведь так? Этот ваш Валет. Вы его послали? Ну чтобы я больше даже не думала снова в «Колизее» ошиваться.
— Не глупая, — хмыкает Бармалей. — Но даже у меня может закончиться терпение.
Стараюсь храбриться, но получается жалко. Я это знаю.
— Вы не похожи на монстра.
Бармалей снова усмехается, но уже немного снисходительно. Будто я — наивная девочка, которая только что сказала милую глупость. Может… Может, это и так. Я сейчас вообще что-либо очень плохо понимаю и анализирую.
Бармалей медленно отпускает меня, но я всё равно ощущаю его фантомную хватку на своих плечах. Боль только усиливается.
— Я могу выпустить тебе мозги, шпионка. И мне нихуя за это не будет. Да и рука не дрогнет. А завтра о тебе я даже и не вспомню. Выпью кофе, поем и продолжу жить свою жизнь. Представляешь?
Он говорит серьезно. Я понимаю, что это не пустая угроза. От слов Бармалея у меня вся жизнь проносится перед глазами. В том, что он действительно может выпустить пулю мне в голову я почему-то ни капельки не сомневаюсь.
Господи, куда я полезла?! Зачем?!
— Только что я поимею от твоего трупа? Ничего. Даже пешкой в игре взрослых дядь тебя не назовешь. Может, по кругу тебя пустить, м? Может, тогда-то ты точно поймешь, куда не стоит лезть?
— Пожалуйста, — я чувствую, как к горлу подкатывает новый комок слез.
Бармалей смотрит на меня. Внимательно и немного задумчиво. Его совершенно не трогает мое состояние. Ему… Ему похуй. Да, именно так. Именно это слово наиболее точно описывает отношение Бармалея ко мне.
— Не надо, — тихо скулю.
— По-другому до тебя не доходит, шпионка, — Бармалей протягивает ко мне свою большущую ладонь и обманчиво-ласково убирает за ухо выбившуюся прядь волос.
По коже проносится колючий мороз. Страшно. И колени подгибаются. Я вот-вот просто рухну на пол.
— У тебя уже был мальчик? А, шпионка?
Сейчас уже не до стыда. Отрицательно качаю головой.
— А это уже плохо. У меня друзья очень нетерпеливые. С красивыми девочками не церемонятся. Плохо будет. И больно. Не уверен, что разогнуться потом сможешь и ноги вместе свести. В больничку придется ехать.
Бармалей все эти ужасы озвучивает таким спокойным тоном, от которого становится только хуже. Для меня это будет конец, а для него… для него — просто плевое дело.
— Пожалуйста, — шепчу. — Не надо. Не делайте этого, господин Бармалей, — еще немного и я захлебнусь в непролитых слезах.
— Господин Бармалей, — насмешливо повторяет он за мной. — Какая воспитанная. Я подумаю, как и где ты мне можешь пригодиться, шпионка, — Бармалей поддевает большим и указательным пальцем мой подбородок. — Это в последний раз, усекла? За доброту мою отплатишь. Со временем. Из города даже не думай рыпаться. Жаловаться тоже не советую. Хоть раз побудь послушной девочкой, Эдита.
От облегчения я готова пообещать и сделать всё, что угодно.
— Не слышу, — Бармалей наклоняется ко мне.
— Я… Я всё поняла.
Он кивает и отпускает меня. На этот раз уже точно.
Стараюсь больше не испытывать чужое терпение на прочность. Молча выполняю всё, что мне говорят.
Выхожу из комнаты.
Иду вслед за Бармалеем к выходу.
Гостей нет. Будто и не было здесь никакого праздника.
Ищу взглядом Мишу. Не нахожу.
Свое пальто я получаю уже на улице. Очень заботливый жест получается.
У ворот уже стоит внедорожник. Огромный. Блестящий.