— Так просто отпустил? Очень… благородный поступок, как для человека вроде Бармалея. Это была ваша единственная встреча?
Не тороплюсь с ответом. История с Бармалеем кажется для меня слишком личной. Таким можно поделиться с лучшей подругой (которой я уже лишилась) или с матерью. Правда, я вряд ли маме расскажу о таком. Может, спустя несколько лет, иначе она просто не переживает, узнав, куда ее дочь ввязалась.
— Нет, — нехотя отвечаю. — Была еще одна, спустя некоторое время.
— Снова случайная?
— Я намеренно не искала с ним встреч. Ни разу.
Снова медлю, варясь в сомнениях, а затем коротко рассказываю о том, что случилось в день рождения Ксюши.
Александр Степанович внимательно слушает меня, рассматривает и беззвучно постукивает пальцами по краю своего стола.
— И в следующий раз мы встретились уже в особняке. Дальше вы уже знаете, — подвожу итог.
— Как думаешь, почему он так поступил? — Куницын склоняет голову набок.
— Не знаю. Разве это важно сейчас?
— Очень важно, Эдиточка. В нашем деле это, считай, крупное преимущество. Почти джек-пот.
Мысли в моей голове начинают роиться и выталкивают на поверхность одну вполне конкретную. Меня бросает от нее в дрожь. Хочется даже улыбнуться или рассмеяться. Она мне кажется слишком… нереальной и какой-то… неуместной?
— Вы же не хотите сказать, что я интересую Бармалея как женщина? — спрашиваю шепотом и краснею, наверное, до корней волос.
— Именно! — щелкает Куницын и резво для своей комплекции встает с края стола.
Мне становится совсем не до смеха.
— Иначе зачем ему тебя спасать? Просто так в этом мире ничего не делается, Эдиточка. Запомни. Ты заинтересовала Бармалея. Теперь мне надо подумать, как обратить нам в пользу это преимущество.
— Что вы имеете в виду? Я должна буду еще что-то сделать? — С опаской спрашиваю.
— Да, должна. Иначе эти подонки продолжат свободно разгуливать по городу и неизвестно, кого они в следующий раз покалечат или обманут.
— Бармалей сказал, что за его доброту мне придется отплатить. Но цену еще не назвал.
— Назовет, — уверенно отвечает Александр Степанович. — И когда он это сделает, ты скажешь мне.
Сглатываю несуществующую слюну и снова смотрю на стакан воды, который всё еще сжимаю двумя руками.
— Это уже похоже на крысятничество, — замечаю и едва заметно морщусь.
В голове тут же возникает грубоватый низкий голос Бармалея. Это его словцо.
— Нет. Это совершенно разные вещи. Мы занимаемся журналистским расследованием. Используем все доступные нам источники. Ты, Эдиточка, с этого момент становишься именно источником, который способен достать достаточно много полезной для нас информации.
От слов Александра Степановича у меня внутри что-то начинает подрагивать. Чувствую себя так, словно к коже кто-то прижал раскаленное железо, оставляя клеймо. Меня ведь и вправду пытаются нарядить в образ шпионки.
— Как ты будешь доставать информацию я еще подумаю. Мне нужно кое с кем посоветоваться по этому поводу.
— Я не уверена, что хочу этим заниматься.
— Эдиточка, ты видимо еще не поняла, что выбора нет. У тебя, у меня, у Миши. Нас раскрыли.
Куницын возвращается к своему креслу и открыв один из ящиков стола, вынимает небольшой белый конверт.
— Это тебе, — мужчина протягивает его мне.
Я ставлю стакан на стол.
— Что это?
— Считай, что я выписал тебе премию.
— Но материал мы так и не сумели добыть.
— Ну почему же? Ты мне рассказала о том, кто был на вечере. Даже назвала пару имен. Это уже что-то, а если учесть, что ты новичок, то результат очень даже хороший. Бери, — Александр Степанович опускает конверт на стол и подталкивает ко мне. — Пока можешь отдохнуть, прийти в себя. Вернуться в привычную студенческую жизнь. Насчет практики не волнуйся, я обо всем позабочусь. Как только ты мне понадобишься, я наберу, идет?
Неуверенно киваю.
— А если Бармалей раньше объявится, ты уже наберешь меня, — Александр Степанович прикладывает к конверту свою визитку.
Я не могу избавиться от навязчивого ощущения, что совершаю ошибку. Но мне очень нужны деньги. И Бармалей действительно не тот, кого стоит романтизировать. Может, я действительно еще жива только потому, что понравилась ему? А в противном случае, что бы он сделал? Убил. Застрелил и даже глазом не моргнул.
Забираю деньги, коротко прощаюсь с Куницыным и выхожу из его кабинета. Правда, не уверена, что теперь получится спокойно вернуться в свою привычную жизнь.
Глава 13.
— Никаких подработок! — отрезает мама.
Она говорит очень громко. Я морщусь, но убрать от уха телефон не могу. Руки заняты пакетами с продуктами. Телефон держу плечом.