День сегодня был суетный: четыре пары в универе, поездка в супермаркет и вот только добралась домой. Ноги страшно гудят.
— Ты поехала получать образование, а не гнуть спину, — продолжает мама.
— Куча моих однокурсников и учатся, и работают. Ничего страшного в этом нет. Мне кажется, это вообще нормально, когда студент сам пытается себе заработать деньги. Взрослая жизнь, адаптация и всё тому подобное.
— У тебя есть стипендия. Если что-то нужно ты всегда можешь позвонить мне. Я пришлю.
— Как будто тебе самой миллионы в школе платят, — ворчу и аккуратно ставлю пакеты на тумбочку в прихожей.
— Эдита, что за тон? Ты как с матерью разговариваешь?
Закатываю глаза и перехватываю телефон ладонью.
— Я просто не хочу сидеть у тебя на шее. Ксюша съехала. Мне самой двухкомнатная квартира не нужна и дорого за нее платить. Нужно подобрать вариант поскромнее, но всё равно за аренду теперь придется больше платить.
— Почему съехала? Поссорились?
Присаживаюсь на пуф и расстегиваю свои сапожки.
Пусть мы с Ксюшей больше и не живем вместе, но всё также пересекаемся в универе. Она не на всех парах бывает, но, когда попадает, всегда окружена кучкой новых подружек. Я чувствую себя так, словно меня предали. Умом понимаю, что это не последняя подруга в моей жизни и свет клином на одном человеке не сходится, но всё же. До сих пор обидно.
— Разошлись во мнениях, — нахожу нейтральное объяснение. — Так бывает, мам.
— Работать ты всё равно не будешь. Ты у меня создана для интеллектуального труда, а не официанткой драить столики.
— Не вижу ничего плохого в любой честной работе.
— Эдита, ты совершенно перестала меня слушать! Мне это не нравится.
От маминого голоса строгой учительницы хочется зажмуриться.
— Что там с практикой?
Этот вопрос совсем не облегчает ситуацию.
Я целую неделю живу свою обычную жизнь. Меня никто не трогает. Вчера навещала Мишу. Принесла ему немного фруктов, посидела рядом, спросила, как он. Скоро его выпишут. Я ему ничего не рассказала о своем разговоре с Куницыным. Про Бармалея также умолчала.
Что будет дальше — не знаю. Но так просто меня в покое уж точно не оставят.
С одной стороны, я хочу выбраться из надоевшей скорлупы тихони и наконец-то научиться быть смелей. В конце концов, моя будущая профессия обязывает. Но с другой… Я не уверена, что справлюсь с теми обязанностями, которые на меня уже возложил Александр Степанович.
— Практика проходит… продуктивно.
Снимаю наконец-то сапожки и прохожу вглубь квартиры. Тщательно контролирую каждое свое слово, пока рассказываю маме о редакции и практике в целом. Это нелегко, но вариант открыть всю правду даже не рассматриваю. Может быть, потом, когда всё уляжется и история с Бармалеем останется в прошлом, я расскажу.
— Хорошо. Молодец. За такую редакцию держаться надо. Кто знает, возможно, получится после окончания учебы к ним работать пойти.
Не уверена, что я захочу пойти к Куницыну на постоянную работу, но время покажет.
Стараюсь аккуратно перевести тему разговора. Мама не сразу, но всё-таки поддается. Расспрашиваю как у нее дела на работе и дома. Сама параллельно отношу пакеты на кухню и по очереди разбираю.
Пока мама жалуется на неуправляемого школьника, который попал к ней в класс, я захожу в свою комнату, чтобы переодеться в домашнее и взять зарядное устройство.
Конверт Куницына так и лежит в ящике письменного стола. Туда же я отправила и его визитку. До сих пор не знаю во сколько Александр Степанович оценил мои скудные шпионские навыки. Деньги мне нужны, но рука не поднимается их потратить.
— Насчет денег не волнуйся, Эдюш.
Я невольно дергаюсь, оборачиваюсь и сама себе улыбаюсь. На секунду показалось, что мама рядом и видит, куда я смотрю.
Поправляю шнуровку на теплых шортах, беру зарядное и отворачиваюсь от письменного стола.
— Никакие подработки не понадобятся.
— Мам…
— Не спорь со мной.
Что-что, а спорить с моей мамой сложно, а порой просто невозможно.
Мы прощаемся. Я всё равно настроена что-нибудь придумать, только бы не брать у мамы лишние деньги. Она словно чувствует мой настрой. Приложение банка присылает сообщение о поступлении денежных средств.
— Ну мама, — тяжело вздыхаю и на секунду прячу лицо в ладонях.
Внезапно раздается звонок в дверь. Несколько раз. Продолжительно.
Гостей я не жду. Зачем так жать на звонок — не понимаю. Пожар что ли?
Немного злюсь. Иду в прихожую. Торможу, когда вижу, как опускается дверная ручка и на пороге квартиры возникает массивная мужская фигура. Вполне знакомая мне фигура.