— Ты своего сопляка имеешь в виду? Никто ему не виноват. Может, мозги на место встанут, а? Что думаешь? В следующий раз не будет уже таким борзым и не полезет к плохим дядям. А рискнет, останется в больничке на дольше.
Бармалей выпрямляется и неторопливо подходит ко мне. Я прикладываю максимум усилий, чтобы не сделать еще один шаг назад. Храбрюсь как могу.
— Я тебя спас, помнишь?
Конечно, помню. Только вот легче от этого совсем не становится.
— И тебе лучше быть на моей стороне.
Бармалей чуть сводит свои черные брови на переносице. Его взгляд слетает вниз. Я начинаю дышать чаще, когда твердые подушечки пальцев проводят незамысловатую линию от яремной впадины почти к самой груди.
— Мне кажется, что и вы, и Куницын — одного поля ягоды, — отвечаю дрожащим голосом.
— Так с дерьмом меня еще никто не смешивал.
Я сглатываю.
Бармалей убирает руку, рассматривает мои распущенные волосы. Кажется, что и к ним сейчас прикоснется. Но нет.
Мы снова глаза в глаза.
— Я просто говорю то, что думаю, — признаюсь.
— Иногда это чревато последствиями, шпионка. Надо учиться пиздеть. По-другому не вытянешь.
— И даже вам?
— Мне не надо. Я очень могу разозлиться, если мне будут нагло пиздеть. Особенно, если это будешь делать ты, шпионка.
— Я?
— Да. Слишком часто тебя жалел. Не хочется, чтобы ты в край меня разочаровала.
— Меня не должно быть в этой игре. Я попала в нее по ошибке.
— Уже не ебет. Я давал тебе шанс свалить. Теперь поздно.
Бармалей всё-таки прикасается к моим волосам. Наматывает на палец прядь, распускает и перебирает.
Я не шевелюсь. Не знаю, что делать и как реагировать. А есть ли вообще варианты?
— Будь хорошей девочкой, шпионка. И никаких лишних проблем у тебя не возникнет.
— Эдита. Меня зовут Эдита.
Бармалей отпускает мою прядь. Складка между бровей исчезает.
— Пока что ты просто маленькая шпионка. Ищи имя. На днях как-нибудь я еще раз к тебя загляну, расскажешь, что сумела нарыть.
Глава 14.
Как мне найти имя, но при этом не привлекать к себе лишнего внимания — пока еще не знаю. Шпионкой меня только зовут, а навыков в этом деле всё равно ноль.
Я должна думать об учебе. Только об учебе, но по итогу все мысли забиты заданием, которое мне поручил Бармалей.
Сижу на подоконнике в женском туалете и наблюдаю за тем, как дождь за окном превращается в одну сплошную непроглядную стену. На семинаре по журналистике я получила свои законные десять баллов и теперь могу выдохнуть.
О том, что Бармалей был у меня дома я Куницыну рассказала. О цели этого…хм… визита — нет. Наплела про то, что Бармалей решил лично увидеть, где я живу и предупредил, чтобы никуда не смела уезжать.
Я солгала не потому, что сам Бармалей сказал мне так сделать. Я солгала, потому что не доверяю им двоим. Чувствую себя так, будто нахожусь на перепутье. Вариант вернуться в исходную точку — отсутствует. Нужно выбирать из двух зол меньшее.
Вряд ли мне хватит выдержки долго играть на два полюса. Да и крыс никто не любит. Нигде.
Облизываю губы. Снова смотрю в окно. Подаюсь чуть вперед и дышу на прозрачное стекло. Оно тут же становится почти матовым от моего дыхания. Вырисовываю указательным пальцем букву «К», а напротив нее букву «Б».
Бармалей хоть и грубый, но ни разу намеренно меня не обидел. Урок с Валетом сложно назвать обидой. Бармалей банально решил меня проучить. В особняке он мог меня спокойно прихлопнуть. Как маленькую ничего незначащую букашку. Но снова пожалел. Плевать, по каким причинам он это сделал. Факт остается фактом.
Куницын, наоборот, пытается быть вежливым и сопереживающим. Но отправил нас с Мишей в… задницу. Кто знает, что с нами сейчас было, если бы на празднике не оказалось Бармалея.
Напротив буквы «Б» я ставлю маленький плюсик. Напротив «К» — минус.
В присутствии Бармалея я едва не ловлю паническую атаку, но он не вызывает во мне тех жутких чувств, которые я испытываю во время встреч с Куницыным.
Может, это такой своеобразный сигнал интуиции? Не знаю. Но всё равно беру на заметку и ставлю еще один плюсик Бармалею.
Дополнительный плюсик добавляю ему за честность. Минус прилетает Бармалею только за то, что он явно задействован в бандитских кругах.
Перевес оказывается вполне очевидным.
Я смотрю на свою плавно исчезающую таблицу и быстро вытираю ее сухой салфеткой.
Долго задерживаться на перепутье может быть опасно, поэтому я решаю выбрать сторону Бармалея. Это решение не приносит мне успокоения, но дарит что-то типа чувства определенности.
Быстро мою руки, поправляю волосы и спешу вернуться в аудиторию. В голове начинает постепенно выстраиваться план, как мне нужно дальше действовать, чтобы раздобыть имя.