— Ты там не усердствуй, шпионка, усекла? Я тебя ни под кого укладывать не планирую.
Щеки вмиг обжигает стыдом. Я ведь тоже не планировала заходить так далеко.
— Давай бегом в машину.
Несколько секунд сомневаюсь. Взгляд испуганно мечется между Бармалеем и его машиной. В конце концов, сдаюсь.
Быстро цокаю каблуками. Дыхание сбивается так, будто за мной кто-то гонится. Но это нет так. Бармалей прогулочным шагом идет следом, докуривает сигарету, обходит свой внедорожник и садится за руль.
Машина мало того, что огромная, так еще и высокая, а я на каблуках и в платье. Стараюсь сохранять непринужденный вид. Открываю дверцу, повыше задираю ногу. Даже становится чуточку смешно.
Пришло время вспомнить свое танцевальное прошло. Да, Эда?
Растяжка, конечно, уже не та, но равновесие на пятерку. Хочется верить, что моя посадка на переднее сиденье проходит изящно. Это, правда, никому не надо, но мне так легче.
Замечаю боковым зрением, что Бармалей наблюдает за каждым моим движением. Свожу колени вместе, ставлю на них сумку и бумажный пакет с фруктами.
Хоть бы раз получилось в присутствии Бармалея не казаться, а быть абсолютно спокойной. Но с этим пока трудно. Либо адреналин рвет вены, либо страх, либо стыд, либо… смущение. Что за флюиды у этого мужчины? И почему я так остро на них реагирую?
Держу спину ровно. Смотрю в лобовое стекло. Но чужой взгляд всё равно жжет висок.
— Пристегнись, — слышу хрипловатый смешок.
Кошусь на ремень безопасности со своей стороны, затем на сумку и пакет.
— Назад брось.
Беспрекословно подчиняюсь. Это не я, а отличница-Эдита, воспитанная мамой, активизируется. Кладу вещи назад. На секунду встречаюсь взглядом с Бармалеем. По коже мурашки, но не могу сказать, что они неприятные.
Возвращаюсь в исходную позицию, пристегиваюсь. Бармалей тут же стартует. Меня вжимает в спинку сиденья. Сердце разгоняет ритм.
— Не бойся, шпионка. В кювет не улетим.
Я бы с радостью не боялась, но что-то не очень получается.
Скашиваю взгляд на приборную панель. С такой скоростью я приеду на полчаса раньше.
— Куда везти?
Достаю из кармана пальто смартфон, проверяю улицу и название шоколадницы. Бармалей кивает и чуть-чуть сбрасывает скорость. Я тихо выдыхаю.
— Только остановите неподалеку, пожалуйста, — вежливо прошу и сосредотачиваю взгляд на дороге так, будто это я сижу за рулем.
— Осторожничаешь? Правильно.
Не знаю, как реагировать на… похвалу? Губы сами растягиваются в скромной улыбке. Поджимаю их. Стараюсь придать своему лицу серьезное выражение.
Вслушиваюсь в мерный гул двигателя. Аккуратно поглядываю на Бармалея и тут же увожу взгляд в сторону, чтобы он ничего не заметил.
В ладони вспыхивает смартфон. Сообщение от Миши. Пишет, что уже занял для нас столик.
— Мальчик объявился? — интересуется Бармалей и одной рукой непринужденно выворачивает руль. Мы ныряем в сплетение тихих улочек.
— Да. Уже ждет.
— Сильно на мальчика не дави, иначе у него яйца взорвутся.
У меня сбивается дыхание. Горячая волна смущения разливается от низа живота и по всей грудной клетке.
Просто дыши, Эда. Тебе же не шестнадцать. Ты взрослая девочка.
Взрослая или нет, но я не привыкла к такому… общению.
— Забыл, — посмеивается Бармалей. — Ты же у нас, как бы покультурней выразиться?
— Да зачем уж культурней? — ворчу себе под нос. — Говорите, как есть. Привыкну.
Бармалей не сдерживается и смеется чуть громче.
Мне хочется только одного — съехать пониже на сиденье, а затем просто провалиться сквозь землю.
— Не ёбанная еще. Так пойдет?
Жар только усиливается. Я, конечно, не святоша. Да и Ксюша иногда могла крепкое словцо загнуть в моем присутствии, но это совсем другой случай.
— И где вы такие невинные водитесь? Расскажешь?
— Нигде. Я одна такая.
Замечаю, что Бармалей улыбается одним уголком рта.
— Особенная? Да, шпионка?
— Не знаю. Со стороны видней, — пожимаю плечами.
Мы останавливаемся на красном. Бармалей снова смотрит на меня, затем тянется за сигаретой.
— Да уж видней, — коротко комментирует и закуривает.
Дым уходит в приоткрытое окно. В салоне становится чуть прохладно. То, что нужно, чтобы остудить свои пылающие щёки.
Я успеваю сто раз пожалеть о том, что ввязалась во всё это. Снова напоминаю, что выбора у меня в общем-то и не было как такового. Это в определенной степени даже успокаивает. Господи, какой сюр!
— План твой, шпионка, та еще хуйня, — выносит вердикт Бармалей, когда мы останавливаемся неподалеку от шоколадницы. — Не умеешь ты сиськами трясти. Но, может, мальчик твой реально по уши в тебя влюблен. Кровь не в башке, а в головке. Смотри, язык и сам развяжется, расскажет всё, что знает.