Я из последних сил стараюсь сконцентрироваться на лекции, но всё равно кажется, будто рука живет своей жизнью, и сама ведет конспект.
Впервые огорчаюсь тому, что у меня нет способа связаться с Бармалеем. Свой номер телефона, как Куницын, он мне не оставлял. А я… Сейчас бы не отказалась позвонить и спросить, что мне делать дальше. И… Наверное, призналась бы, что мне чуточку страшно.
Неопределенность всегда пугает. Я не знаю, что за человек хочет меня увидеть. Он такой же, как Куницын? Или еще хуже? Может, хотя бы капельку лучше?
Мне до сих пор противно от обращения Александра Степановича. И эти улыбки, взгляды, прикосновения.
Бр-р.
Невольно вздрагиваю, сажусь ровней и всё-таки полностью погружаюсь в лекцию.
Ксюша появляется в универе только к третьей паре. Я сижу в столовой, пощипываю булочку, которую купила, и сама не знаю, зачем. Есть совсем не хочется. Из окон столовки отлично видно небольшую парковку. Обычно, там стоят машины преподов.
Бывшая подруга довольно резво выпрыгивает из дорогущей иномарки, посылает в сторону водителя воздушный поцелуй и спешит подняться в корпус. Через несколько минут Ксюша появляется в столовой и сразу спешит сесть за столик к своим новым подружкам.
Одета Ксюша… шикарно. Модная куртка, джинсы, сапожки, сумка и смартфон последней модели.
Откуда взялись такие деньги, догадаться несложно. Видимо, проспонсировал новый парень. Тот, который привез Ксюшу в универ на дорогой машине.
Мне становится немного не по себе. Когда мы еще дружили у Ксюши никого не было. Последнего своего парня она послала далеко и надолго после того, как он в третий раз попросил у нее в долг денег, не отдав предыдущие два.
Я пересиливаю себя и всё же съедаю булочку. Запиваю ее чаем и вижу, как Ксюша бодрой походкой направляется в мою сторону.
Это что-то новенькое.
— Скучаешь, Сафонова? — Ксюша садится напротив меня и ставит на стол сумку. Красивую, брендовую. Я даже боюсь представить ее цену.
— Чего тебе, Левина?
— Да я вот подумала, что мы с тобой тогда так тупо рассорились.
— Вернуться что ли хочешь?
— Вернуться? — фыркает Ксюша. — Куда? В ту нашу квартирку? Нет уж. Спасибо. Я теперь в элитном ЖК живу, прикинь? И больше не работаю «Колизее».
— Я рада. Всё-таки в «Колизее» было не очень безопасно.
— Да я теперь и в универе могу не появляться. Мой всё порешает, если попрошу. Но я решила не наглеть и время от времени посещаю лекции.
— Понятно.
— Ты всё еще злишься на меня?
— У меня есть куча других дел, Ксюш. Нет времени думать о тебе. Прости.
Бывшая подруга чуть хмурится и поджимает губы.
— Ты хотела похвастаться? — спрашиваю и киваю в сторону сумочки.
— Чуть-чуть. Я нашла папика покруче, чем Бармалей. Так что, и таким как я везет, Сафонова.
Я перевожу взгляд на Ксюшу.
— Только не говори, что ты связалась с бандитом.
— Бандит — это не модное слово, Эда. Считай архаизм. Он — предприниматель.
— Да плевать. Такая связь ни к чему хорошему не приведет.
Конечно, не мне о таком говорить. Но… У нас с Ксюшей совершенно разные ситуации.
— Так и знала, — бывшая подруга закатывает глаза. — Ты завидуешь мне. Пока мы дружили я была в твоей тени и тебя это устраивало. А теперь всё изменилось, и ты сразу же показала свою сучью натуру, Сафонова. Могла бы для приличия сделать вид, что рада за меня.
— Я не завидую, а боюсь за тебя, — шепчу, склонившись над столом.
— Чего же тут бояться?
— Что за все эти красивые вещи придется потом платить.
Ксюша сильней хмурится. Она выглядит скорей обиженной, чем рассерженной.
— Дура ты, Сафонова, — выдает напоследок и уходит.
Мое и без того отвратительное настроение стремительно летит вниз, пересекая все минусовые отметки.
Последующие несколько дней я живу в режиме ожидания. Но ни Куницын, ни Бармалей на меня не выходят. Это… выматывает. Все мои мысли и предположения вытягивают из меня остатки сил.
Я боюсь совершить ошибку. Понятия не имею, как должна буду себя повести, когда Куницын вызовет на встречу со своим тайным человеком. Очень надеюсь, что Бармалей появится раньше, но его нет.
Чёрт.
Сначала я немного боялась всех этих черных тонированных иномарок. А теперь в каждой пытаюсь найти машину Бармалея.
Время идет, но ощущение подвешенного состояния лишь усиливается.
Я ужасно злюсь на Бармалея за то, что он не оставил ни единого канала для коммуникации. Может, это сделано из соображений безопасности, но мне не легче.
Еще хуже я начинаю себя чувствовать, когда мне звонит Куницын и назначает время и место встречи.
У меня холодеют кончики пальцев и сердечный ритм разгоняется до запредельных скоростей.