Может, сегодня Гектор скажет всё не так — и решить станет легче.
А может, Торин с Ровеной снова попытаются меня убить — и решать уже будет некому.
— Я возьму кристаллы, — сказала я Айдену. — Цветы он пусть оставит себе.
Он сморщил лоб:
— Не хотите цветы?
Правда в том, что цветы я хотела больше кристаллов, но это романтический дар, а я не могу дать ни горячего «да», ни горячего «нет». Мне выгодно, если он остаётся заинтересованным в моём благополучии, а сильней всего его манят вещи, которые почти в досягаемости — и всё же не в руках.
— Я ценю подарок, — мягко улыбнулась я Айдену, тоскуя по тем дням, когда он был просто моим другом, а не посыльным Принца Огня. — И я очень рада тебя видеть, но, увы, не могу задержаться. Меня ждёт встреча.
Айден заметно скис.
— Передам. — Он покачал головой, глядя на корзину с кривой улыбкой: — Это сведёт его с ума. — Когда он поднял взгляд, в нём вспыхнул огонь спрайта: — Но тебе скоро нужно понять, чего ты хочешь.
Я сглотнула — тревожно от того, как глубоко он может заглянуть в мою мешанину желаний.
— Скажешь ему, что я не знаю?
Он покачал головой:
— Думаю, ты знаешь. Просто не готова признаться.
— И что же, по-твоему, я хочу?
Он пожал плечами:
— Будь я чтецом мыслей, мне платили бы куда больше. — Магия погасла, глаза вернулись к обычной чёрной глубине. — Не завидую тебе, Кенна, — сказал он с той редкой серьёзностью, на которую был способен с близкими. — Кого бы ты ни выбрала, кто-то пострадает. Один из принцев — и целый дом — будут в ярости. Это нелегко.
— Нет, — призналась я. — Нелегко.
Он посмотрел на меня с участием:
— Но я чувствую, как сильно ты хочешь поступить правильно и выбрать то, что спасёт больше всего жизней. Так что посоветую — как друг, не как слуга Дома Огня: не теряй из виду именно это. Если ты не сможешь жить с решением, не принимай его только потому, что кто-то другой считает, будто так надо. — Улыбнулся криво, наигранно: — Даже если этот «кто-то» — я.
Тронутая, я обняла его. Он ойкнул, пробормотал что-то невнятное в моё плечо про то, что принцессы вообще-то не раздают объятия слугам направо и налево, а потом крепко прижал меня в ответ.
— Надеюсь, Гектор пришлёт тебе цветы похуже, — проворчал он, когда я отпустила.
Я рассмеялась:
— Сомневаюсь, что Гектор пошлёт мне хоть какие-то цветы.
Но мне очень хотелось узнать, что же предложит вместо них Принц Пустоты.
Глава 27
Гектор ждал меня у Дома Пустоты; у его сапог вились щупальца тени. Он стоял под аркой такой ширины, что через неё могли пройти шесть лошадей в ряд, а за ней клубилась такая кромешная тьма, что у меня заболела голова. Изнутри тянуло холодом, и по коже пробежала ответная дрожь — словно само дыхание смерти коснулось меня.
— Каллен говорит, твой дом снова разросся, — произнёс Гектор. Он редко начинал с пустых любезностей — просто входил в разговор так, будто он уже шёл.
— Да.
— Поразительно, насколько убедительным бывает насилие. — Он поморщился. — Манерам моим грош цена. Надо было начать с поздравлений — за бой. И за то, что продержалась дольше меня.
— Это был нечестный поединок.
— Нечестного не бывает. Будь жизнь справедлива, нам бы и драться не пришлось.
— Ты сейчас как Каллен.
Он хмыкнул:
— В своих мудрейших моментах — возможно. — Руки у него были заложены за спину, носок сапога отстукивал едва заметный ритм, пока он меня изучал. — Каллен говорит, тебе можно доверять. — По лицу, однако, было видно: полностью он в этом не уверен — кожа у глаз натянулась, рот стал резкой линией.
— Хотелось бы думать, ты и сам так считаешь, — сказала я, смутившись от упоминания о хорошем мнении Каллена, которое до сих пор не понимала, чем заслужила. — Мы же оба в совете.
— Там же и Друстан, а ему можно доверять лишь до тех пор, пока наши цели совпадают с его собственными. — Он чуть склонил голову, признавая невысказанный довод: — Впрочем, каждый из нас сперва бьётся за своё, а уж потом за всё остальное. Он просто особенно раздражающ в этом.
— Если целью у него остаётся благо Мистея, то для правителя это не худшее качество.
— Меня беспокоят вторичные цели, о которых он умалчивает. — Гектор покачал головой. — Хотел бы я уговорить тебя быть мелочнее. Ты слишком благородна для фейри.
Слишком благородна для Благородных фейри — ирония. Я приподняла брови, невольно улыбнувшись:
— Ты не хочешь уверить меня в собственной благородности?