По моим щекам текли слёзы. Я могла её исцелить. Когда они закончат, я найду её и исцелю.
Я могу помочь сейчас, осенило меня — и меня затошнило от этой промашки. Магия взметнулась в груди, и я представила, как онемение разливается по её телу, унося боль. Глаза у сильфиды расширились, крылья забили чаще — и она, пятная воздух судорожными взмахами, рванула к двери, волоча ноги.
— Надеялась, это сработает лучше, — сказала Ровена, нахмурившись.
— Попробовать стоило.
Сильфида, всхлипывая шарила по ручке. Пожалуйста, — мысленно подхлестнула я её, вливая силу в крылья. Лети. Вон отсюда. Далеко.
Торин шагнул следом. Когда дверь приоткрылась, он выхватил меч и одним зверским ударом отсёк ей голову.
Всхлипы оборвались. Голова покатилась, тело осело, и его тяжесть захлопнула дверь.
Крик взметнулся во мне — я стиснула зубы, вдавила пальцы в крошечные отверстия решётки, отделявшей меня от Торина и Ровены. Чудовища. Жестокие, мерзкие, проклятые чудовища.
На прозрачной сорочке Ровены — кровавые брызги. Прядь золотых волос сползла на плечо. Она встала на носки и мягко поцеловала Торина.
— Спасибо, — сказала тихо. — Мы слишком давно не баловались.
Торин смотрел на труп с презрением, как на хлопоты:
— В следующий раз попробуем другой металл. Или держать меньше.
Ровена улыбнулась, обвила его за шею, потянулась за поцелуем — жадным, долгим.
Меч звякнул о камень — он ронял оружие, утягиваемый её руками.
Желание убить их вспыхнуло, как пламя в жиле масла. Я видела, как это было бы: раздавить Торину ступни и лодыжки — зеркально их пытке, затем сжать череп до каши. Ровену душить понемногу — чтобы умирала мелкими дозами рядом с окровавленным трупом своего любимого. Заставить её смотреть, как я его ломаю, как она только что смотрела.
Но я не сделала этого.
Слёзы капали на решётку; я судорожно стирала капли, чтобы ни одна не сорвалась вниз. Потом отползала назад — по дюйму, дрожа и чуть не рыдая вслух.
Добравшись до лестницы, спустилась, прижалась к стене, закрыла лицо ладонями и разрыдалась. Кайдо вспорхнул по моей руке, обвился вокруг шеи, прижав алый самоцвет-сердце к моему. Скоро, — прошипел кинжал. — Режь их, пускай кровь, пей их — очень скоро.
В тот миг, как закончится Аккорд, Торин и Ровена — трупы. Медленно. И я буду наслаждаться.
Сквозь отчаяние и рвущуюся тошноту я брела прочь от борделя, а в голове снова и снова стоял крик сильфиды.
Глава 32
Каллен нашёл меня в нашей зале для спарринга глубокой ночью. Я била грушу снова и снова — костяшки успевали синеть и заживать по кругу.
— Уходи, — хрипло сказала я.
Он не ответил, просто закрыл дверь и встал перед ней, скрестив руки. На нём было длинное чёрное пальто от шеи до щиколоток; я подумала, откуда он идёт и почему пришёл, если я отправила записку с отменой занятия.
Я обошла грушу, повернувшись к нему спиной, и украдкой провела запястьем по глазам, надеясь, что он не заметит оставшихся слёз. Это слабость. Я — слабость. А принцессе нельзя позволить себе ломаться, поэтому я зашла в Дом Крови переодеться в тренировочную одежду, нацарапала записку Каллену — и пришла сюда, чтобы выплеснуть боль там, где никто не увидит.
Даже не глядя на Каллена, я остро ощущала его присутствие. Будто воздух вокруг него принимал другую форму. Я взглянула в зеркало — он смотрел на меня, меж бровей пролегла морщинка, губы сложились в мрачную линию.
— Что случилось? — спросил он.
Я стиснула зубы и ударила сильнее. Костяшки заныло, отдавая болью по руке.
— Разве ты уже не знаешь? Ты всегда всё знаешь.
— У тебя возникли проблемы в доме?
Я перестала бить, прижала основания ладоней к глазам. Да, с этого и начался этот кошмарный вечер. Внутри шевельнулось гадкое подозрение, и я резко обернулась:
— У тебя есть шпион в моём доме?
Его взгляд сузился.
— Нет.
Я коротко, зло рассмеялась:
— И почему я должна тебе верить? — И как я раньше об этом не подумала? У него везде уши.
Каллен шагнул ближе. На пальто поблёскивали серебряные застёжки, ткань шепнула о сапоги.
— Я давал повод сомневаться в моих словах, Кенна?
Злость была лучше, чем печаль и сменяющая её тревога, грызущая изнутри без передышки. Я упрямо задрала подбородок:
— Тогда скажи, почему решил, что проблемы — в моём доме?
Перекаталась жилка на его скуле.