Если Торин с Ровеной меня не добьют, меня добьёт вина.
— Готова, любовь моя? — спросил с помоста Торин. На его белом камзоле расплескалась кровь, а на голове — корона Имоджен. У Мистея всё-таки будет король.
И королева — тоже. Ровена отзеркалила его торжествующую улыбку, наклонилась ко мне. Отстегнула от пояса мешочек, потянула за шнурок.
— Пора в путь, — проворковала своим сладким девичьим голосом, будто мы и вправду две подруги, собирающиеся в путешествие. Она вывернула мешочек и высыпала мне на лицо порошок. Пахло маками; я вдохнула — и мир поплыл.
Мягкая чернота сомкнулась, затуманила мысли. Сердце замедлилось. Почти облегчение — это чувство. Сон тянул за собой тихо, убаюкивая, обещая, что утром всё будет хорошо.
Не будет.
Перед тем как сознание ушло на дно, я услышала шёпот Ровены:
— Я так рада, что ты любишь танцевать.