Кожу внезапно кольнуло. Я резко обернулась, выискивая то, что насторожило мои чувства, но поблизости никого не было.
— Что случилось? — спросила Триана.
Я покачала головой, напрягая слух. Лишь мягкий треск факела, пляшущего пламенем. Я вновь потянулась к магии — и ощутила прилив крови под кожей, сеть рек. Рядом сердца Трианы и Мод бились в неровном ритме, ускоряясь от тревоги.
Никого больше.
Но тревога не рассеялась. Я вгляделась пристальнее, пытаясь понять, что задело моё внимание. Стены были грубыми, неровными, серый камень навален кое-как. В следующем коридоре кристаллы на потолке будут сиять, но здесь, на границе с человеческими уровнями, свет шёл только от факелов. Он отбрасывал на стены резкие тени.
Слишком густые тени, поняла я, заметив тёмный угол у самого конца, за полосой света. Там темнота клубилась, как дым.
Кайдо оказался в моей руке в то же мгновение, лезвие блеснуло остро и угрожающе.
— Покажись, — приказала я.
Моё магическое чутьё уловило отзвук сердца, когда тьма зашевелилась. Слабый, как шёпот, но становящийся всё сильнее, пока чёрный туман не уплотнился в очертания знакомого фейри из Дома Пустоты.
— Каллен, — произнесла я, чувствуя, как по коже ползет холодок. В туманной форме моя магия не могла определить контуры его тела и биение сердца.
А теперь он видел, как я пользуюсь ключом.
Он чуть склонил голову:
— Кенна. — Его взгляд скользнул к открытой двери, потом вернулся ко мне.
Мод и Триана отпрянули назад, прижавшись друг к другу, наполовину скрывшись в проёме тайного хода. В их глазах плескался ужас, и во мне вспыхнула волна защитного гнева.
— Зачем ты шныряешь в тенях? — потребовала я, шагнув к Каллену.
Он слегка удивился моей резкости.
— Я всегда шныряю в тенях.
По коже пробежала дрожь. Знал ли он, что я не могу ощущать его в этой форме? И почему я не могу?
Всегда должен быть баланс, — сказал Кайдо у меня в голове. — Разные дома, разные уязвимости.
Я не понимала, что это значит, и не собиралась тратить время на обсуждения. Остановилась прямо перед Калленом, стараясь сохранить самообладание.
— Чего ты хочешь? Пришёл притащить меня на очередное собрание? Предыдущее прошло просто великолепно.
Он выразительно посмотрел на кинжал в моей руке, но я не убрала Кайдо. Если он чувствовал угрозу, это была его проблема.
Руки Каллена висели свободно по бокам, но от этого он не выглядел менее опасным. Его глаза, тёмные бездонные омуты, в полумраке сверкали чуждым светом, а бледное лицо словно высечено из камня. Его осанка была, как всегда, безупречна, и единственными бликами света на его одежде были серебряные пряжки на тунике да рукоять меча на бедре.
По коже снова пробежала дрожь, как если бы я опустила руку в ледяной ручей. Каллен всегда казался таким собранным, будто удерживал в узде нечто страшное, таившееся за этими полуночными глазами.
А узду держат лишь тех, кого слишком опасно выпускать на волю.
Его взгляд скользнул по мне.
— Ты мокрая.
Я резко ощутила, как промокшее платье липнет к телу. Лиф и усыпанный серебром рукав и раньше были тесными, а теперь юбка прилипала к бёдрам и ногам. Волосы тяжёлыми прядями липли к спине, холодные на голой коже, и по телу побежали мурашки.
— Твои способности к наблюдению не знают равных, — бросила я, вкладывая сарказм вместо уверенности.
Его взгляд снова поднялся к моему лицу.
— Ориана оставила тебя в живых.
О, да чтоб тебя…
— Тебе обязательно всё знать? — спросила я с раздражением.
— В этом и состоит традиционная роль мастера над шептунами.
— Ты больше не мастер над шептунами. Осрик мёртв.
Выражение его лица не изменилось, но воздух вокруг стал холоднее.
— Официальная должность может быть вакантной, но знание всегда остаётся хорошей валютой.
Я ненавидела то, как трудно было его читать. Друстан тоже был непрозрачен — но по другим причинам: он прятал истинные намерения за вечной улыбкой. А в Каллене было что-то иное, что цепляло меня. Никто не может быть настолько сдержан всё время. Однажды он сорвётся, и тогда…
Он сделал шаг ближе и понизил голос:
— Что случилось? Ты пострадала?
Это не могла быть забота, правда? Скорее он просто хотел убедиться, что Дом Крови остаётся целым и невредимым, чтобы я могла поддержать Гектора.
— Нет, — ответила я. Но, когда он продолжал смотреть, правда сама сорвалась с губ: — Немного.