Друстан потерял кого-то из-за этой чудовищной политики. Милдриту — леди, которую он любил и как подругу, и как женщину. Она родила ребёнка от брата Лары, Лео. Теперь оба были мертвы, а младенец исчез.
Я также намерен вернуть изгнанным фейри их общины.
— Кто такие изгнанные фейри? — спросила я Айдена.
— Те, кого отлучили от их домов. Обычно за преступления — воровство или шпионаж, если жертва была достаточно важна. Но и за провал испытаний на бессмертие.
Именно это случилось бы с Ларой, если бы я не взяла её к себе.
— Куда они идут?
— Есть несколько поселений в нижних уровнях, почти рядом с Отбросами. Им запрещено приближаться ко двору.
Идея забрезжила на краю сознания. Дому Крови нужно было расти. Нам нужны свои солдаты, свои дозоры. Если у этих изгнанников нет дома… может быть, кто-то из них захочет присоединиться к моему?
Это стоило проверить. Я вернулась к письму, читая последние строки.
Управление — это гораздо больше, чем такие мелкие решения. Я вскоре поделюсь с тобой более подробной политикой, но это начало. Я долго готовился к этой роли. Ты когда-то верила в меня, Кенна — постарайся поверить снова.
Друстан.
Я провела пальцем по своему имени и по его, выведенным изящным почерком.
— Ты веришь в него? — спросила я Айдена. — Думаешь, он будет достойным королём?
Айден кивнул без колебаний.
— Верю.
— Наверное, ты обязан, как член Дома Огня.
— Отчасти. Но не только. Он всегда хорошо относился к тем, кем правит. — Лицо Айдена стало серьёзным. — Я не пойду против своего принца и своего дома, Кенна. В конце концов я всегда выберу эту верность, а не любую другую. Что бы ни случилось.
У меня потяжелел живот. Он говорил важное: что, как бы ни была дорога ему наша дружба, Дом Огня значил больше. И, наверное, так и должно быть. Это его дом, часть его сути. Пока мы были слугами, игрушками в руках хозяев и без всякого влияния на политику Мистея, верность дому не имела такой силы. Но теперь, когда я — принцесса, отказывающаяся поддержать его принца… всё изменилось.
— Я понимаю, — сказала я. — И не буду тебя за это судить.
Он улыбнулся, хотя в его глазах я увидела сожаление.
— Ты хороший друг, Кенна. Надеюсь, наши дела никогда не столкнутся.
Но они столкнутся. Уже сталкивались. И наша дружба с Айденом — как и всё, что мне дорого, — оказалась куда более хрупкой, чем я думала.
***
Я замерла перед дверью Ани. Пришла сюда после разговора с Айденом, хотела проверить, как она… но теперь стояла, с поднятым кулаком, и не могла постучать.
У любых отношений есть границы. Будь то лёгкая привязанность или глубокая связь, друг или просто знакомый — всегда есть черта, которую нельзя переступить. Темы, которые нельзя затрагивать. Линии, за которыми звучит «Нет. Я не хочу знать тебя ближе». Или «Нет. Я не хочу тратить на тебя время». Или даже просто: «Нет. Ты мне не так уж важен».
Всю жизнь у меня было только два человека, чья любовь не знала границ: мама и Аня. Сейчас я только что нащупала границы дружбы с Айденом, и первая мысль была — пойти к той, кто всегда принимала меня такой, какая я есть. Кто никогда не говорил «нет», даже сталкиваясь с худшей моей стороной.
А теперь я всё время вспоминала, как её улыбка погасла, когда я вошла на кухню прошлым вечером.
Я глубоко вдохнула и постучала.
Сначала тишина. Потом изнутри раздался звериный стон.
— Пожалуйста, — прорвалось изломанным голосом Ани. — Нет, пожалуйста…
Страх захлестнул меня. Я распахнула дверь и вбежала внутрь.
— Аня?
Она лежала на полу, обхватив себя руками. Её глаза метались под закрытыми веками, а изо рта срывался сиплый выдох. Лицо было мокрым, будто она рыдала часами.
— Аня! — я упала рядом, схватив её за руку и осторожно встряхнула. — Проснись!
Она рванулась с криком, чуть не ударив меня лбом. Толкнула так, что я отлетела назад.
— Нет! — выдохнула она с ненавистью. — Нет!
— Всё хорошо, — я поднялась на колени. — Это я. Это Кенна.
Она судорожно озиралась.
— Нет, — простонала. — Я тонула. Я точно знаю.
От неё пахло вином. На ночной тунике расплывалось пурпурное пятно, а рядом валялась пустая бутылка. Она принесла остатки вина к себе наверх.