— Щедрый дар, — заметил Друстан.
— Чрезмерно, — согласилась Ориана, глядя в бокал с вином. — Знак грядущего.
Даже той, кто рос в бедности, взятку не перепутаешь ни с чем. Наблюдая, как веселье разливается по залу — смех, улыбки, быстрые поцелуи, мечтательные взгляды в сторону парящих огней, — я ощутила укол тревоги. Легко поднять народ на тирана, что проливает кровь. Что делать с тем, кто сулит блаженство?
Тут подали еду — часть блюд принесли служанки, другие словно плыли в воздухе сами. По проходам шмыгали акробаты, закручивая ленты; следом шли контурсионисты и жонглёры. Из-под свода сорвался отряд фейри, они танцевали, свисая на полотнах.
Музыка набирала силу и скорость, куражась и закручиваясь. Каждый пустой бокал чудесным образом наполнялся снова. Фейри смеялись и кричали от восторга.
Моя тревога только крепла.
Друстан легко толкнул меня тыльной стороной пальцев, и от прикосновения по мне прошёл разряд.
— Улыбайся, — прошипел он сквозь собственную оскаленную «улыбку». — Это лишь первый ход.
Я сглотнула, кивнула и вытянула на лице свою. Первый ход — а игра, что последует, будет беспощадной.
Глава 11
После ужина никто не умер.
Это не должно было казаться удивительным, но Осрик установил восьмисотлетний прецедент резни. Я сама видела лишь несколько месяцев его зверств, и всё же не могла поверить, когда столы исчезли и с воздуха зазвучала лёгкая, весёлая мелодия. Фейри начали разбиваться на пары, танцуя не только со своими, но и с представителями враждующих домов.
Первая протянутая мне рука застала врасплох. Главы домов уже вышли на танцпол; похоже, и от меня ожидали того же. Я закружилась сначала с каким-то второстепенным дворянином из Дома Земли, потом с фейри из Дома Пустоты, отсчитывая шаги и обливаясь потом от собственной неуклюжести. Третий танец забрал себе Лорд Эдрик из Дома Огня.
Эдрик был великолепным танцором и столь же искусным собеседником, но находиться в его объятиях было странно — даже неправильно. Я мучительно ясно ощущала взгляд Айдена со стены и то, что стояла на месте, которое всегда было для него недостижимым.
Эдрик был красив: яркая улыбка, тёмные глаза, в уголках которых приятно собирались морщинки. На его смуглой коже мерцали крупинки блёсток, а в облаке чёрных волос сияли крошечные рубиновые зажимы. Зрачки были расширены, а золотая капля нектара на губах ясно говорила, что он попробовал угощение Имоджен. Огненные редко отказывали себе в удовольствиях.
Когда-то он был моим любимцем на испытаниях — отчасти из-за Айдена, но и сам по себе он казался… достойным, насколько это вообще было возможно для фейри. Всегда умел оживить зал — смехом, остротой или предложенной чаркой. И справлялся с заданиями тоже неплохо: не лучший, но и далеко не худший. Единственное испытание, в котором он точно провалился, — Иллюзия, тогда, когда…
Я нахмурилась, пытаясь вспомнить детали. Мы были в бальном зале, пытались… Что именно?
Я помнила только, как стояла под светом прожектора рядом с Ларой. Помнила, как писала что-то на зачарованной коре, бегая в поисках… Вспоминалось смутно, как сквозь туман.
Моя кожа покрылась мурашками. Так и случилось. Осколки изменили наши воспоминания, размыли детали, чтобы испытания можно было повторять бесконечно, всегда в новом виде.
Я сбилась с ритма, и Эдрик, заметив, замедлил шаг.
— Всё в порядке? — мягко спросил он, разворачивая меня в круге.
— Думаю о испытаниях, — призналась я. — Не могу вспомнить, что именно мы проходили.
— Ах. — Он кивнул. — Тревожно, правда? Не всё стирается, но достаточно, чтобы чувствовать пустоту.
— Ты тоже не помнишь?
— Нет. Сегодня утром помнил, но за ужином понял, что почти всё исчезло. — Один уголок его губ дрогнул, но это не было улыбкой. — Мне это совсем не нравится.
Я вспомнила разговор с Айденом и задала другой вопрос:
— А ты помнишь, как пытался завербовать Талфрина?
Он удивлённо вскинул брови — то ли от того, что я об этом знаю, то ли от самой дерзости вопроса.
— Айден рассказал тебе?
Я поняла, что не стоило поднимать эту тему.
— Э…
Он рассмеялся.
— Не переживай. Я не могу сердиться на него, и теперь в этом нет секрета. Я знаю, что ты давно на нашей стороне. Друстан говорил, что вы тесно работали вместе перед переворотом.
«Тесно работали»… Надеюсь, на лице не отразилось моё смущение от того, что именно это включало.
— Когда он тебе сказал?
— После того, как ты убила Осрика. — Его взгляд стал серьёзным. — Я хотел лишь сказать… Мне жаль того, что случилось с Селвином. Я понимаю, почему ты можешь колебаться, провозглашая Друстана королём. Но он хороший лидер, смелый, и каждая жертва тяжким грузом лежит на нём. Особенно эта.