Её глаза потемнели от мольбы. — Я хочу быть полезной, моя принцесса.
Мне было неудобно отдавать приказы, поэтому я попыталась придумать занятие, чтобы её чем-то занять. — Послушай, о чём болтают слуги. Было бы полезно знать, что происходит в других Домах.
Карис расцвела от восторга. — Я узнаю всё, что смогу. — И шмыгнула прочь, а я смотрела ей вслед и думала, не превратилась ли я в Ориану или в Каллена: действительно ли посылать Карис шпионить лучше, чем поручить ей подать мне клубнику или вино?
Лара посмотрела на меня. — Куда ты её послала?
— Подслушать сплетни слуг.
— О, хорошая идея. — Она дала такие же указания Бессете, и та, поклонившись, скользнула прочь. Лара обвила меня рукой. — Вижу, Имоджен опять стремится, чтобы её сравнивали с Королевой Бригиттой.
— Чем именно? — спросила я.
Лара показала на перголу, обвитую жёлтыми и розовыми розами. — У неё был штандарт: жёлтый единорог на розовом поле.
Ещё одна аллегория в пользу мысли, что Имоджен будет милосердной правительницей. Интересно, верит ли кто-нибудь в это всерьёз.
Мы прошли мимо Лорда Эдрика из Дома Огня, одетого в золотую тунику, что мог бы соперничать с солнцем. Я сразу заметила рядом Айдена, который с улыбкой поглядывал на своего господина. Когда он увидел меня, улыбка расширилась.
Я улыбнулась в ответ, но внутри подстерегала досада. Если я не поддержу Друстана, наша дружба легко порвётся, как натянутая до предела нить.
Сестра Каллена, Уна, заговорила с Эдриком. Её чёрное льняное платье было проще, чем наряды прочих благородных фей, и я с неприятным подёргиванием вспомнила, где последний раз видела её в подобном одеянии: на пикнике в честь испытаний — том самом пикнике, что закончился тем, что кандидаты Гаррик и Маркас разорвали мне платье.
Я провела рукой по руке, чувствуя под тканью выступающую выпуклость — Кайдо. Палец жалко пронзила боль, когда клинок прошёл сквозь рукав. Он здесь, прошептал кинжал в моей крови.
Я хотела спросить, кто ещё присутствует, когда взгляд упёрся в знакомое лицо. Рыжеволосый фей в фиолетовой тунике настороженно смотрел на меня с ближайшего столика. Маркас, единственный выживший кандидат из Дома Иллюзий.
Гнев ворвался во мне, и пунцовая магия просочилась под кожей, обвив мои пальцы. Не подумав, я направилась к нему шагом хищницы, и Кайдо скользнул в мою ладонь.
Маркас побледнел и вскочил, ударив коленом по столу — бокал опрокинулся. Золотистая жидкость разлилась по столешнице и капнула на траву.
Я остановилась прямо перед ним; платье развернулось вокруг моих щиколоток. Речи приготовлено не было, но, когда зрачки Маркаса расширились и пот выступил на его лбу, причина слова вырвались из меня сама собой. — Теперь ты боишься меня.
Он сглотнул. — Принцесса Кенна. — Потом, будто собравшись, выпрямил осанку. — Боюсь? Да не говорите глупостей—
Я вонзила Кайдо в деревянный стол остриём. Маркас издал испуганный звук и отшатнулся.
Какой подлец. Без Гаррика, чтобы направлять его жестокость, он ничто. — Тебе повезло, что это серебряное торжество, — прошипела я. Усмехнулась, обнажив зубы. — Но у нас назначена встреча.
— Встреча? — Он побледнел ещё сильнее.
Я вытащила нож и подняла руку, позволяя Кайдо принять ту форму, что он показывал в ту первую ночь в Доме Крови: стальные кости с когтями, острыми, как лезвия. Я щёлкнула этими когтями, наслаждаясь паникой, что застыла на лице Маркаса. — Ты не узнаешь, когда это случится, — сказала я ему. — Но я с нетерпением жду.
Я повернулась и ушла прочь.
— Как ты так можешь? — спросила Лара, догоняя меня. В её взгляде был восторг, будто ей самой только что раскрыли секрет.
— Что именно? — Я ещё не остывала; представляла, как Маркас падёт на колени и будет просить пощады, которой я не дам.
Да, промурлыкал Кайдо у меня в руке, внушая видение крови, смешивающейся с вылитым вином в траве. Месть лучше.
Фантазия не пугала меня. Маркас разодрал мне платье на том пикнике — и, возможно, пошёл бы дальше, если бы Каллен не вмешался.
— Как ты говоришь и делаешь всё, что хочешь? — продолжала Лара. — Все смотрели, и тебе было всё равно.
Я вдруг заметила: они всё ещё смотрели. Дюжины глаз прикованы ко мне, дюжины ртов шепчут за прикрытыми ладонями. Всё же лучше, пусть помнят меня хищницей, чем жертвой.
Я велела Кайдо свернуться в плотный браслет на запястье, теперь, когда угрозу я отдала. — Они не станут больше уважать меня, если я буду примерной.
— Мне нужно быть такой, — сказала она, хмуря брови. — Никто не боится, что я могу навредить.