Ещё одна взятка от Имоджен.
— Она и мне обещала защиту от них. Друстан и Гектор слишком важны, чтобы их убивать, а вот мы с тобой — вроде как допустимые цели.
— Почему они «важнее», чем ты? — вскинулась Лара.
— У них есть армии, — напомнила я. — И она сказала, что меня легко «свести к несчастному случаю»: я слишком недавно стала фейри.
— Ни один из претендентов на трон не может быть уличён в начале войны во время Аккорда, — сказала Ларе Гвенейра. — Если умру я — это подадут как внутреннюю проблему наследования в Доме Света. Если умрёт Кенна — у Имоджен будет достаточно «правдоподобного отрицания», чтобы выкрутиться. Любой другой из них? — Она покачала головой. — С остальными Имоджен сперва попробует дипломатию.
Лара всё больше мрачнела:
— И что ты собираешься делать?
— Делать?
— С ядом.
— Дам травнице определить состав, — сказала Гвенейра. — Хочу знать, какой смертью они меня видят.
— Почему не плеснуть его Ровене? — спросила Лара. — Торин решит, что Ульрик их предал.
Гвенейра взглянула на Лару с уважением:
— Отличная мысль… если бы Торин и Ровена не наблюдали за нами всё это время.
Глаза Лары широко распахнулись. Она начала оборачиваться, но Гвенейра остановила её лёгким нажимом ладони:
— Не надо. Они лишь делают вид, что смотрят на скульптуры. — Её улыбка стала кривоватой. — Я привыкла к их злобным взглядам и даже не задумалась — пока Кенна не остановила меня. Но они видели, как Ульрик менял бокалы, так что его не подставишь.
У меня мурашки пошли по коже. Я тоже не заметила, что они следят.
Лара посмотрела на руку Гвенейры, лежащую на её кисти:
— Мысль была неплохая, — буркнула она.
— Была, — Гвенейра мягко сжала её пальцы и отпустила. — Как ни занятно было, я, пожалуй, уйду пораньше. — Она улыбнулась мне — но в уголках глаз натянулась пружинка. — Спасибо за спасение, Кенна. Это последняя вечеринка, на которой я пью.
Она ушла, унося бокал. Я нашла взглядом Торина и Ровену — они стояли у ледяной статуи Имоджен и хмуро провожали Гвенейру, покидающую зал. Взгляд Ровены щёлкнул обратно на меня — глаза сузились.
Я улыбнулась ей, подняла руку и помахала пальцами. Потом повернулась спиной, твёрдо решив и самой больше не пить вина на этих празднествах.
Глава 22
На восьмую ночь Аккорда Гектор устроил приём. Приглашение — серебряные чернила на чёрной бумаге — оказалось неожиданностью. Дом Пустоты устраивал немного мероприятий, а сам Гектор избегал почти всех пустяковых придворных развлечений. Я с трудом представляла его хозяином типичного вечера с напитками, приправленными ядовитой светской болтовнёй.
Вышло камерно: мы с Ларой, горстка аристократов Пустоты и несколько фейри Земли. Гостиная тонула в свечах и роскоши: мебель в чёрно-серебряном дамаске, большая кристаллическая сфера с графинами спиртного, полки с абстрактными скульптурами. Обсидиановые стены отражали дрожащие огоньки, а по полу стлался тенистый туман, обвивая нам щиколотки.
Среди гостей была Леди Рианнон, сильная фейри Земли и мать Талфрина. Величественная, с выразительными тёмными глазами и длинными чёрными косами. На её бархатном зелёном платье было вышито три золотые птицы, и у меня кольнуло сердце: я помнила, как у Талфрина в ночь его гибели был похожий узор.
— Леди Рианнон, — сказала Лара, сжав её руки. — Рада вас видеть.
— И я тебя. — Взгляд Рианнон потемнел. — Дом Земли многое потерял.
Лара опустила глаза:
— Прости. Талфрин был хорошим другом.
— Осколки бывают жестоки. — Леди Рианнон повернулась ко мне: — Принцесса Кенна. Мы ещё официально не встречались.
— Сочувствую вашей утрате, — сказала я, чувствуя себя омерзительно — живым доказательством того, чего Осколки не сделали для Талфрина. — Ваш сын всегда был добр ко мне.
— Доброта редко вознаграждается. — Её глаза заблестели, и она быстро прикрыла их ладонью. Мгновение спустя выпрямилась, вновь собранная.
Чудовищно, что в Мистее настоящие чувства — горе, любовь — стало опасно показывать.
— Ориана сегодня не придёт, — сообщила Рианнон Ларе.
Лара напряглась:
— Я так и подумала.
— Она позорит титул матери, как позорит титул принцессы, — в голосе Рианнон вдруг звякнула злость. — И мне не велела идти — мол, принятие гостеприимства Пустоты разрушит иллюзию нейтралитета.
— Как она может так говорить, если сама ходит на мероприятия Имоджен? — спросила я.