— Ориана верит в традиции. Она будет обращаться с Имоджен как с преемницей Осрика, пока это не перестанет быть правдой.
Гектор возник у меня под локтем — элегантный, в чёрном брокате с узором железно-серых лоз.
— Недолго это будет правдой, — сказал он. — И Ориана узнает, чем кончается попытка выдать трусость за верность традиции.
Смело — говорить такое при одной из первых леди Дома Земли. Рианнон, впрочем, не ужаснулась. Она кивком подозвала слугу, взяла с подноса бокал красного вина и подняла его:
— За конец традиции.
Гектор бокал не взял, но коротко поклонился:
— Рад, что вы здесь, Леди Рианнон.
— Редко чему сейчас рада, но это лучше, чем томиться в клетке, которую Ориана называет домом. — Она пригубила и скривилась, отставляя бокал. — Вино хорошо для тостов, но слишком быстро кружит голову.
— В углу есть чай, — сказал Гектор. — Наши слуги с радостью нальют.
— Я и сама в состоянии налить себе чай, благодарю. — Рианнон протянула руку Ларе. — Составишь мне компанию, Леди Лара?
Лара кивнула, взяла её под руку. Они двинулись прочь — тени закружились за ними.
— Приём вместе с Домом Земли, — сказала я Гектору. — Любопытно. — И Друстана — всегда танцующего и стратегически флиртующего с леди Земли — нигде не было видно.
Он хмыкнул:
— Удивлена, что я умею общаться?
— Тебе, кажется, это вообще не по душе.
— Меня раздражает компания, а не занятие как таковое.
Подошла Уна — в полночном платье с перьями на плечах.
— И занятие тебе тоже не особенно по душе, — заметила она, откусывая крошечный шоколадный пирожок.
— Напомни мне не ставить тебя ни на какие дипломатические посты, — отозвался он. — Скажешь союзникам, что я их презираю, — и где мы окажемся?
Его сухая чёрная острота по-прежнему сбивала меня с толку, когда прорывалась. Обычно Гектор — сплошь острые углы и хмурь. Скорее ткнёт кого-то клинком, чем пошутит, пусть и едко.
Уна улыбнулась:
— Ты не презираешь Королеву Брайар.
— Потому что Брайар действительно компетентна.
Меня зацепило упоминание королевы Эльсмиры:
— Давно вы на связи?
— Лично? С Бельтейна. А до того переписку держал Каллен. Он чуял, что Король Годвин устал от ноши, и завёл знакомства с несколькими возможными преемниками. Брайар казалась наименее вероятной — но с самыми большими идеями. А потом всё произошло быстрее, чем мы ожидали.
Имя Каллена заставило меня окинуть взглядом комнату — и я подавила всплеск разочарования, не найдя его.
— Как он вообще общался с ней при стоявших заслонах?
— Голуби.
Я фыркнула — но Гектор смотрел так, будто это вовсе не шутка.
— Серьёзно?
— Заслоны Осрика били по фейри и людям, не по животным.
Голубиная почта выглядела слишком обыденно для фейри. В этом, видимо, и смысл: фейри не замечают того, что считают ничтожным.
Гектор разглядывал меня задумчиво:
— Благодаря тебе мы были готовы, когда случилась та смена.
Я скривилась:
— Шантаж Каллена, да.
Он пожал плечами:
— Эффективно. — Он не выглядел виноватым, и, по правде, мне это нравилось больше, чем если бы он притворялся.
— Тогда я не понимала, что именно рассказываю Каллену, — призналась я. — Я вообще не знала, что такое Эльсмира. Просто пыталась сделать так, чтобы он от меня отстал.
Уна прикрыла улыбку ладонью:
— Тебе стоит ему это сказать.
— Уверена, он уже знает. — Я проводила взглядом Рианнон и Лару: те у чайного столика начали разговор с полной леди Пустоты. — Друстан и Гвенейра приглашены?
— Да, — подтвердил Гектор. — Но, возможно, в их приглашениях была небольшая ошибка со временем начала.
Я прикусила щёку изнутри: Гектор начал свою политику заранее.
— Друстану это не понравится.
— Друстан не диктует ни мой график, ни круг общения. Кстати, — он потянулся к свёртку, спрятанному в поясе-сумке, — у меня кое-что для тебя.
Я взяла его, рассматривая чёрную восковую печать:
— Ещё один «пункт программы»? — Как и Друстан, он присылал мне уже несколько — каракули обещаний обо всём на свете: от охраны границ до более крепкой системы судов; и сегодня я получила письма от обоих.
— Детали того, как я вижу отношения с Эльсмирой после войны. Мы были в изоляции так долго, что едва понимаем, что творится в большом мире. Перед возвращением к видимости нам нужен сильный союзник.
Я и сама не имела ни малейшего понятия, что делается в «большом мире». В школе почти ничему не учили — кроме истории Энтерры да чуть-чуть о соседях. И это только человеческий мир; о фейрийской политике я не знала ничего. Я сунула свиток в карман юбки: