Как и с Калленом, меня пугало количество жонглируемых им схем. У Друстана были планы на Даллайду, на Брайар, на Рианнон — на каждого, кто мог дать ему власть; и все эти планы были гибкими, под задачи и обстоятельства. Как ни крути, а наверху должен был оказаться он.
— Что ж, похоже, у тебя всё под контролем, — сказала я, поднимаясь и встряхивая юбки. — Жду твоего следующего письма.
Он тоже поднялся и одарил меня лихой улыбкой:
— Смогу ли я соблазнить тебя на один танец?
Он выглядел расслабленным, довольным своей откровенностью. Радовался моему соседству. Но за беспечной маской у Друстана прятался пугающе острый ум — а цель у него одна: корона.
И, возможно, он хотел от меня ещё кое-что, — неприятно кольнуло в животе, когда его взгляд опустился на мои губы, и я уловила всё ещё тлеющий жар в глазах. Может быть, эта игра — не только способ перетянуть меня и подпитать репутацию сердцееда. Может, снова быть со мной — вторичная цель.
Я не собиралась быть ничьей второй целью. Но он прав: власть можно собирать не только оскалом — желание тоже сила.
Я положила ладони ему на плечи и чуть привстала на носки. Его глаза вспыхнули прежде, чем руки легли мне на талию. Я облизнула губы и потянулась — Друстан издала тихий звук, хватка стала крепче.
О да, он всё ещё этого хотел.
Опьянев от этого знания, я в последний миг сменила траекторию — прижала губы к его уху:
— Нет, — прошептала. Потом отстранилась: — Наслаждайся танцами, Принц Друстан.
Я сдержала улыбку, услышав у меня за спиной его протест.
***
Я нашла Каллена в тени, у стеклянной скульптуры единорога. Руки скрещены, мрачнее обычного. На его правой ладони поблёскивала серебряная цепь, а на поясе вместо привычного меча висел кинжал, привязанный ритуальным узлом мира.
Завидев меня, он сузил глаза:
— Играешь с огнём?
Значит, он видел мою сценку с Друстаном. Щёки у меня вспыхнули.
— Не совсем. Я просто…
— Забавляешься им, потому что он всё ещё тебя хочет.
Эта прямота застала меня врасплох. Я и сама не верила в подлинность желания Друстана до сегодняшнего вечера, но Каллен, похоже, знал это давно. Я тщательно подбирала ответ — не хотелось породить неверное впечатление:
— Он заслужил хотеть то, чего не получит.
Его ночной взгляд был непроницаем.
— Ты его наказываешь.
— Да, — призналась я. — Но не только. Он привык быть соблазнителем, привык дёргать за ниточки. Если он не контролирует ситуацию — это даёт мне власть над ним. — Я покачала головой. — Мне нужна любая власть, какая только возможна.
Любое преимущество, способное сохранить мне жизнь, — на пользу. Если Друстан меня хочет, если я — цель, за которой гонятся, — это может сыграть позже, даже когда моя полезность в объявлении лидера нашей фракции сойдёт на нет.
Каллен всё ещё не разжал рук. На скулах ходили желваки.
— Как далеко ты позволишь этому зайти?
Он всерьёз думает, что я снова окажусь в постели Друстана?
— Дальше того, что ты видел, — ни шагу. Второго шанса он не получит. — Я нахмурилась. — Ты правда считаешь, я позволю ему ко мне прикасаться после всего, что он сделал?
Каллен резко отвёл взгляд. Горло дёрнулось.
— Меня никогда не переставало поражать, чего Друстан способен добиться одним лишь фактом собственного желания.
В его голосе прозвучала почти… ревность. Сердце бухнуло слишком сильно, пол едва не повёлся под ногами. Ерунда, велела я себе, пытаясь вдохнуть. Я снова придумываю истории, которых нет.
— А ты не можешь получить желаемое?
Его рот скривился в усмешке:
— Я не заслуживаю того, чего хочу. — Он вернул взгляд ко мне, и враждебность спала. — Прости, если прозвучало обвиняюще. Я… мне не по душе, как он с тобой обращался.
Я всё ещё не отошла от его слов — я не заслуживаю того, чего хочу, — и от той злой гримасы, что их сопровождала.
— Мне тоже, — тихо сказала я. — И я достойна большего, чем вечно быть второй после чьей-то жажды власти.
Наконец его руки опустились.
— Достойна.
Я внимательно следила за лицом:
— Этого достойны мы все.
Вот оно — мимолетное движение скул. Мои слова задели.
— Тебе не о чем переживать насчёт моего одинокого сердца, — произнёс он ледяным тоном. — У меня достаточно цели.
Он снова надел маску Мести Короля. Она легла на него, как иней: окаменела мимика, выпрямилась осанка. Каллен защищался. От меня ли, или от самой мысли, что о нем можно — нужно — заботиться?