Приехала она не одна – помимо солидной свиты ее сопровождала семилетняя девочка, само очарование. Маленькая темноволосая принцесса в богатом платье.
– Познакомьтесь, ваше величество, – сказала Иоланда, – это и есть Мария. Поздоровайся с королевой, – подтолкнув девочку вперед, сказала мать.
Девочка огляделась, цепляя осторожным взглядом незнакомые лица придворных, затем обернулась на мать и свиту, осмелела и сделала грациозный и трогательный реверанс:
– Доброго вам здоровья, ваше величество! Да хранит вас Господь!
– Она – куколка! – просияла Изабелла и поманила девочку к себе.
Та вновь оглянулась на мать, но Иоланда махнула рукой:
– Ступай, если королева просит…
Девочка подошла совсем близко, и Изабелла Баварская потрепала ее рукой по голове:
– Прелесть, какая прелесть! – Она оглянулась на придворных. – А где Карл?
Кавалер Луи де Буа-Бурдон, почетный шталмейстер королевства, великий магистр дворца королевы и нынешний официальный ее любовник, гневно оглянулся на слуг. Но двери уже открывались, и в обществе нескольких воспитателей в залу вошел десятилетний мальчик – худенький, некрасивый, напуганный, хмурый. Он подозрительно уставился на гостей, на девочку в красивом платье…
У Карла с родной матерью сложились странные отношения. Изабелла была чересчур занята личной жизнью и, конечно, придворными интригами – ей как-то нужно было балансировать между двумя политическими силами: арманьяками и бургиньонами. На всех детей ей просто не хватало времени. Тем более – на Карла. Ведь ему никогда не суждено было стать королем Франции, так рассуждала Изабелла, и в этом были убеждены все остальные. Перед ним был старший брат – дофин Луи, и средний – Жан. Карлу могла улыбнуться только провинция. Если уж кого и стоило окружать заботой Изабелле Баварской, так это пятнадцатилетнего Луи, ведь ее номинальный муж Карл Безумный был плох, и старший сын в любой момент мог оказаться новым королем. А в таком случае, чтобы быть уверенной в завтрашнем дне, она должна была иметь на ребенка незыблемое влияние. Десятилетний Карл чувствовал холодность матери и потому сторонился ее. А ей все больше казалось, что он – закрытый, враждебный, чужой. Поэтому она обрадовалась, когда могущественная аристократка Иоланда Арагонская, «королева четырех королевств», предложила обручить ее сына со своей младшей дочерью Марией. Королеву Иоланду это устраивало не меньше: она знала, что за Карлом из дома Валуа ее дочь обязательно рано или поздно получит вполне сносное герцогство или графство.
– Подойди к нам, Карл, – сказала Изабелла.
Принц подошел к матери.
– Ах, малыш, – улыбнулась она. – Посмотри, это Мария. Хороша, правда?
Мальчик исподлобья смотрел на девочку. Изабелла Баварская опередила его, весело всплеснув руками:
– Ну чем не пара! – Она мягко подтащила к себе обоих детей, мало понимавших, что происходит, каждого поочередно чмокнула в темечко.
– Но как они будут расти порознь? – неожиданно спросила Изабелла Баварская. – Или вы хотите оставить юную принцессу Марию в Париже?
Нет, чего не хотела Иоланда Арагонская, так именно этого! Быть в эти годы в Париже, охваченном точно проказой – гражданской войной, то же, что быть в аду. Тем более – ребенку. Тем паче – ее маленькой дочери. Только не Париж!
– Я бы предпочла, чтобы наши дети пожили у меня в Анжере, ваше величество, – ответила Иоланда Арагонская. – На Луаре сейчас спокойнее, чем на Сене.
Другого ответа Изабелла Баварская и не ожидала. Да и не стала бы она носиться в Париже помимо Карла еще и с его нареченной кнопкой.
– Вы правы, королева, Париж сейчас опасен, – печально кивнула она. – А равнины Анжера – райское место для воспитания малышей. Ничего не буду иметь против.
Обе государыни были полностью удовлетворены встречей. Одна с радостью отправляла не самого любимого из сыновей от двора, зная, что ее будущая родственница баснословно богата и сильна и сможет дать ему надлежащее воспитание; другая с радостью увозила сына короля в свою провинцию, подальше от развратной матери и кровожадных придворных. Увозила туда, где она была полновластной хозяйкой и смогла бы вырастить будущего зятя полноценным мужем любимой дочери.
Иоланда Арагонская похлопала в ладоши, и слуги ее внесли в залу заранее приготовленные семь золотых кубков.
– Пусть это будет залогом наших добрых отношений, – сказала одна королева – другой. – На этих кубках – герб Арагона. Когда будет желание утолить жажду, ваше величество, вспомните о нас.