Только что к ставке Карла д, Альбре подъехал Луи де Буа-Бурдон и два человека его свиты.
– Не пройдет и часа, монсеньер, – сказал командир левого фланга коннетаблю, – эти сорвиголовы сами бросятся в атаку! Что мне делать?
– Сдерживать их порыв, де Буа-Бурдон.
– Легко сказать! Как справиться с Карлом Орлеанским, когда принц считает, что после короля – он здесь первый рыцарь? Того же мнения относительно себя придерживаются герцоги Брабантский и Неверский. Они смотрят на меня так, как смотрят молодые волки на старого медведя! Они требуют, чтобы я убедил вас как можно скорее атаковать англичан…
– Ссылайтесь на меня, черт возьми! Скажите им, что это мне решать, что, где и когда. Не мне же учить вас, де Буа-Бурдон, что атакующий окажется в незавидном положении!
– Согласен, монсеньер. Не хуже вас я понимаю, что сейчас все решает выдержка! Были бы эти господа простыми дворянами, я бы приказал их арестовать и до конца битвы держать в лагере, в палатках, скрутив по рукам и ногам! Но у каждого из них – сотни рыцарей, преданных вассалов, которые слепо им повинуются! Прикажи я своим людям взять у них мечи, они, глазом не моргнув, изрубят меня на куски!
– Повторяю, кавалер, ссылайтесь на меня. Пусть говорят со мной!
Закованный в броню де Буа-Бурдон тяжело вздохнул:
– Вы возложили на меня слишком большую ответственность, монсеньер. Думаю, я ее не достоин…
– А я думаю, достойны, кавалер! – рявкнул на него коннетабль. – Другому эту миссию я бы не поручил! Вам ясно?
– Да, монсеньер.
– Вот и хорошо, а теперь отправляйтесь к своим людям и передайте им мои слова. Если хотят, пусть говорят со мной.
Луи де Буа-Бурдон поклонился и, пришпорив коня, с людьми своей свиты поскакал на вверенный ему левый фланг. Карл д, Альбре знал, еще минут пять, и к нему пожалуют высокопоставленные гости. Он не ошибся. Стоило де Буа-Бурдону вернуться на левый фланг, как несколько рыцарей оторвались от рядов, где поднималось знамя герцогов Орлеанских – с белыми квадратами поверх тех же трех золотых лилий на лазоревом поле.
Впереди, с поднятым забралом, скакал молодой Карл Орлеанский.
– Сколько мы еще будем стоять, монсеньер? – сдерживая своего коня перед главнокомандующим, крикнул воин.
Лицо коннетабля было непроницаемо:
– Пока англичане сами не пойдут на нас.
На них смотрели. Пешие воины тянули головы. С наибольшим интересом наблюдали бароны – они знали, о чем говорят два полководца.
– Монсеньер, французы рвутся в бой! – яростно выкрикнул Карл Орлеанский, под которым бушевал его конь. – Я едва сдерживаю своих рыцарей!
– Это ваша обязанность – сдерживать своих людей, когда в этом есть необходимость, – отрезал коннетабль. – А заодно и самого себя, герцог.
Вассалы Карла Орлеанского ждали. Молча следили за сценой и всадники, окружавшие коннетабля. Было непочтительно – так говорить с принцем крови.
– Монсеньер! – сурово выкрикнул Карл Орлеанский, требуя внимания. – Мы стоим уже битых три часа! – По доспехам молодого рыцаря текли струи дождя, глаза горели. Было видно, что он и сам, не меньше своей части армии, спешит атаковать противника. – Мои рыцари хотят знать одно – когда?
– Вы же не хотите в одночасье переиграть наш план? – тем же ровным тоном, сохранять который стоило ему немалых сил, проговорил коннетабль. – Это неразумно, это губительно…
– Иногда губительно ожидание, монсеньер! А молниеносность – залог победы! Мы уверены: святой Михаил поможет нам!
– Я тоже надеюсь на святого Михаила, герцог! – в глазах Карла д, Альбре промелькнула молния. – Но я также знаю, что он надеется на наше благоразумие.
Еще три всадника, закованные в доспехи, подлетели к ставке коннетабля, но уже с правого фланга. На этот раз граф Артюр де Ришмон, второй сын герцога Бретани, ровесник Карла Орлеанского. Молодая кровь не давала им покоя. Тем более что это была кровь Капетингов и герцогов Бретонских.
– Монсеньер, наши люди полны огня! – с искренним пылом выкрикнул Артюр. – Клянусь Богом, мы опрокинем англичан!
Карл Орлеанский был рад поддержке. На его лице светилось неприкрытое ликование. Едва заметным кивком головы он приветствовал де Ришмона.
– Я говорю о том же, граф. Мои люди…
– Монсеньер, рыцари желают одного – пролить кровь своего врага, – не дав договорить герцогу Орлеанскому, но кивнув ему, давая понять, что понимает его с полуслова, продолжал де Ришмон. – Англичане не выдержат натиска!
– Мы просим вас от всего войска! – вторил ему Карл Орлеанский. – Мы настаиваем…