У Жаккетты даже кивнуть в ответ сил не было.
Трясущимися руками она натянула новое платье, сделала себе прическу, накинула свое белое покрывало.
Обихаживать дам пришлось служанке госпожи Беатрисы. Жанна хотела, чтобы она одела и причесала Жаккетту, но та с ужасом отказалась, не представляя, как чужой человек будет хлопотать вокруг нее.
«Началось…» — с ужасом думала она.
Карета доставила трех дам к небольшому трехэтажному особнячку на улице Джулия. Окна его были озарены теплым светом, звуки музыки были слышны издалека.
Мадам Беатриса и Жанна, подпирая Жаккетту с двух сторон, словно конвоиры узника, ввели ее в первый дом, где никто ведать не ведал о существовании камеристки графини де Монпезá, но скоро все должны были узнать загадочную красавицу Востока Нарджис…
Будь воля Жаккетты, она так бы и простояла все время у входа. Но Жанна с баронессой настойчиво увлекали ее вперед.
Жаккетта переставляла негнущиеся ноги и тоскливо думала, как же хорошо жилось ей раньше. Если бы она была на этом вечере в прежнем качестве прислуги, уж тогда бы не растерялась.
Глаза мадам Беатрисы весело искрились. Ей было любопытно, произойдет сегодня скандал или нет. И как справится служанка с новой ролью.
Жанна была надменно спокойна и равнодушна. Казалось, она вообще в этой компании случайно.
Через несколько мгновений Жаккетта немного освоилась.
Никто не тыкал в ее сторону пальцем и не кричал: «Да это же камеристка!»
Хотя глазели со всех сторон.
Жаккетта уверяла себя, что все смотрят на госпожу Жанну, а на нее и смотреть незачем, кому нужно…
Баронесса улыбалась и раскланивалась направо и налево, и при этом умудрялась тихонько говорить:
— Хорошо, милая, не трясись, хорошо.
Но стоило Жаккетте чуть-чуть расслабиться, тут же не замедлила возникнуть первая опасность.
К дамам приблизился человек в кардинальском одеянии.
«Ничего странного… — старалась успокоить себя Жаккетта. — Это же Рим, тут кардиналов больше, чем на замковой кухне кастрюль. Подошел и ладно, может, отойдет…»
Но после безобидной беседы с дамами кардинал ласково спросил ее:
— А как нашей юной гостье, почти всю жизнь проведшей за морем, понравился Рим?
У Жаккетты от страха пот рекой потек по спине.
Она тихо и ровно сказала:
— Рим красивый город, — надеясь, что этот исчерпывающий ответ закончит их беседу.
— Ты, дитя, наверное, никогда еще не видела столько храмов божьих? — не унимался кардинал. — Богомерзкие мечети вытеснили их в тех землях, где ты жила.
«Вот прицепился!» — обозлилась Жаккетта.
— Да, я не видела раньше столько храмов. Они больше похожи на творения ангелов, чем на работу людей, — с трудом, но справилась Жаккетта и с более длинной фразой.
— Наверное, нелегко быть христианкой в мусульманских землях? — продолжал допрос кардинал. — Просто удивительно, что твой шейх не обратил тебя в ислам.
«Да отвяжись ты!» — Жаккетте стало тоскливо.
Похоже, кардинал собрался пытать ее до Страшного суда.
— Я католичка, — только и вымолвила Жаккетта.
Жанна пришла ей на помощь.
— Да, Ваше Высокопреосвященство, сохранить верность истиной вере в тех краях нелегко, но Господь не оставляет своих чад и в мусульманском плену. Госпожа Нарджис никогда не забывала свою веру и не расставалась с крестиком, подаренным ей матушкой.
Жаккетта неохотно предъявила кардиналу крест.
Подарок нубийца Абдуллы вызвал восхищение у всех, находившихся поблизости. Правда, баронессе показалось, что центральный рубин креста формой, цветом и размером как-то очень ей знаком.
А Жанна довольно отметила, что Его Высокопреосвященство, приговаривая:
— Действительно, чудо! Какой теплый розовый цвет, какая округлость форм! — смотрит совсем не на восхитительный розовый жемчуг креста, безумно дорогой сорт «Золотая роза», нет, его взгляд точнехонько нацелен на полуобнаженную грудь Жаккетты, еле умещающуюся в тесном для нее корсаже.
Глаза у Его Высокопреосвященства стали добрыми и ласковыми. А взгляд очень заботливым. Неся на лице печать высоких дум, Его Высокопреосвященство удалился.
Вечер продолжался, и от полной безнадежности Жаккетта неожиданно сделала небольшое открытие, немного облегчившее ей жизнь. Оказывается, когда уж совсем невмоготу, можно не отвечать на некоторые вопросы. Нужно лишь улыбнуться в ответ или печально вздохнуть.
Окрыленная открытием, Жаккетта улыбалась и вздыхала направо и налево. И постепенно забыла про свои страхи.