– Что еще?
– Да ничего интересного. Он все время жаловался и ворчал, требовал отчета, денег. Так и есть, она действительно ведет тут все дела одна, и никто ей не помогает.
– А вот и причина, по которой он хочет держать ее при себе, – заметил Андор.
– Может, и так, но он же не знает, зачем мы разыскиваем ее, – сказал Штефан, – она еще долго будет наверху?
– Сомневаюсь. Он так грубо с ней разговаривает, и, судя по тому, как она отвечает, ей порядком надоело с ним возиться. Я бы на ее месте давно дал ему подносом по башке.
Тут все услышали, как хлопнула дверь, и тут же девушка сбежала вниз по лестнице. Увидев всю компанию, она замерла и сразу взялась за рукоятку своего кинжала. Этот ее жест, ставший уже привычным, вызвал только насмешливые взгляды со стороны четверки крепких и сильных мужчин.
Штефан усмехнулся: нелепо было представить, как хрупкая, маленькая женщина защищается с оружием в руках. Она привыкла угрожать кинжалом пьяным посетителям, и на них это производило, очевидно, впечатление. Но кардинцы не отступят, тем более что вовсе не собираются применять силу.
– Вы что, не нашли дверь на улицу? – спросила она, не обращая внимания на смех.
Штефан перестал улыбаться и сразу перешел к делу.
– Нам надо поговорить с вами, хозяйка.
– Вы же сказали, что вам нужен Доббс, и добились разговора с ним.
– Нас это не удовлетворило.
Она удивленно подняла брови:
– А что, ваше чувство удовлетворения зависит теперь от меня?
Лазарь захохотал. Василий презрительно хмыкнул, но, к счастью, не сказал на это ничего. Штефану понравилась шутка, но он оставался на этот раз серьезным.
– У нас есть несколько вопросов.
– А у меня нет времени…
– Желательно, чтобы вы ответили.
– Я же сказала, что…
Штефан резко оборвал ее:
– Довольно! Послушайте, мы извиняемся за вчерашний инцидент, а также просим прощения за то, что грубо разговаривали с вами полчаса назад. А теперь настаиваем на том, чтобы вы помогли в нашем деле.
Таня поджала губы – такому извинению грош цена. Этот Штефан его просто вымучил, почти прокричал. Разве так извиняются? Что-то не видно, чтобы он и тем более его дружки сильно сожалели о своей грубости! Они почти и не смотрели на нее, а слонялись по комнате… Но она ошиблась: на самом-то деле эти трое, не сговариваясь, перекрыли каждый выход из комнаты.
Тане теперь некуда было деваться и пришлось согласиться «помочь в их деле». Это разозлило ее – она терпеть не могла, когда на нее давили. Конечно, она может упрямо молчать и заставить их убраться. Силой от нее ничего не добьешься. Но ей хотелось поскорее отделаться от настырных иностранцев – дел полно! Так и быть, она ответит на их дурацкие вопросы. Но не будет притворяться, будто для нее это большое удовольствие – быть припертой к стенке. И потом, она должна отыграться за прошлые обиды. Другого случая не представится.
Долгие раздумья Тани Штефан расценил по-своему.
– Если вам так дорого ваше время, мы готовы оплатить его, – сказал он и протянул ей монету.
Таня оттолкнула его руку:
– Заберите деньги. Вам что-то нужно от меня узнать? Я согласна поговорить только после того, как вон тот, – она кивнула на Василия, – извинится передо мной.
Василий от неожиданности вздрогнул, потом гордо выпрямился и скрестил руки на груди. Все выжидающе смотрели на него – попробуй, мол, отказаться. Он, не найдя поддержки, побагровел и злобно глянул на девушку.
Она и не ожидала ничего другого – такой надменный тип, как этот белобрысый, не согласится извиняться перед девчонкой. На это Таня и рассчитывала – ее уязвленное самолюбие требовало отмщения, а уже само ее требование должно было больно задеть этого заносчивого иностранца. Теперь, когда все взоры обратились к нему, ей не мешало бы удрать.
Она подождала еще пару секунд и попятилась к черному ходу, потом быстро повернулась к двери. Один из них рванулся к ней и преградил дорогу, но Таню это не остановило. Она выхватила кинжал и угрожающе замахнулась им на этого человека, поразившись сама своей неожиданной прыти. Вообще-то она не собиралась драться, но чувство полной своей беззащитности перед этими здоровыми мужчинами заставило бы ее пойти на самый отчаянный поступок. Сегодня она сможет и убить человека, только бы отстоять свою свободу.
– Василий! – раздался окрик Штефана.
Таня поняла, что он обратился к красавчику блондину, потому что именно тот подошел к ней и, опустив глаза, начал говорить:
– Госпожа, соблаговолите считать меня извинившимся за нечто сказанное или сделанное мною, что могло быть истолковано вами как оскорбление ваших так называемых благородных чувств.